Перебравшись из крепости на двор, с трудом сориентировались и нашли дорогу в город, а там — вышли на первую улицу. Огляделись. Не столько увидели, сколько вспомнили, что дорога проходит в камне, между рядами зданий.
— Дойдём до тамошней дороги в воду? — невольно перешёл на шёпот Эймери. — Чтобы начать искать оттуда, или вспомнишь без того, где был тот дом?
— Мне бы к той улице — дом вспомню, — откликнулся Норман. — Ты карту Тартара опять-таки лучше нас знаешь — сумеешь провести?
Светловолосый боевой маг нахмурился, уставившись в камень дороги, потом поднял голову. Глаза рассредоточенные — вспоминает.
— Минут пятнадцать до начала улицы, если через город.
— Веди.
Стараясь не шуметь, хоть и прекрасно зная и понимая, что не добитая и зашуганная охотниками нечисть некоторое время не посмеет подняться наверх, в город, они быстро прошли одну улицу, свернули на другую. Тишина раздражала, потому что заставляла постоянно быть настороже. Ближе к месту, где произошла основная чистка, — там, где вчера высадилась Синд, а за нею подошли все остальные, наконец послышался первый живой звук — шелест ветра между стенами, шорох ссыпаемого с камней песка.
— Пришли, — сказал Эймери. — Это начало той улицы, но с другой стороны. Как будем искать и что именно?
— Я шёл впритык за нею, — тихо начал рассуждать принц. — Обогнал големов. Когда козлоноги окружили её, её следы дальше того места, где она стояла, не просматривались. Значит, она всего лишь шла по дороге. И остановилась.
— Может, наврала? — с недоумением спросил Эймери. — Про то, что она что-то сделала? Может, она и не собиралась что-то сделать? А вдруг то, что она оказалась на острове, и есть её дело? Дурость какая-то…
— Дойдём до места — посмотрим, почему она стояла там, — сказал Фернан, встряхивая мокрыми волосами и раздражённо морщась от их неприятного прикосновения к коже. — Давайте побыстрей. Нам ещё обратно, — ненужно напомнил он.
Но друзья поняли его: Фернан был специалистом по «проникающему» обзору. И он просто хотел оглядеться там, где стояла Синд, чтобы убедиться, что они ничего не упустили… Дошли быстро — и не из-за того, что торопились: туман с приближением солнца оседал, и не подвигаешься — так замёрзнешь от влажного холода, которым постепенно, но неуклонно пропитывалась одежда.
— Здесь, — сказал Норман, остановившись. — Она стояла на дороге и дралась с козлоногами. Две стаи выходили из переулков по обе стороны дороги.
— Отойдите, — скомандовал Фернан. — Метра три мне хватит.
Едва они оставили его на дороге, Фернан мягко, без дёрганья сел прямо на неё. Скрестив ноги, с прямой спиной, лицом к концу дороги, утопавшей в море, он сидел легко, и лишь его руки подсказывали, что он не просто отдыхает. Руки, вроде безвольно обвисшие по бокам, пальцами упирались в камень дороги… Друзья знали, что он сидит с закрытыми глазами. Но внимательно приглядывались к нему, особенно когда его левая рука начала подниматься — и указала на здание напротив. А потом рука начала опускаться, но это было обманом: не поднимая головы, поднимался сам Фернан.
— Она смотрела на это здание — с очень сильным чувством.
— Мы быстро? — загорелся Эймери.
И Норман был очень благодарен ему: он и сам хотел бы посмотреть, что там, в этом здании, ради которого девчонка переплыла пролив между островами, но в личном любопытстве не хотелось признаваться.
— Я поведу, — предупредил Фернан, мельком оглядывая их обоих. — И мне бы хотелось, чтобы вы были начеку. Я пока не умею одновременно идти по остаткам визуального наблюдения и прислушиваться.
— Иди-иди, посторожим, — нетерпеливо сказал Эймери, глаза которого сияли нескрываемым любопытством.
Спустя минуты они снова оказались в развалинах здания, правда, на этот раз сохранившегося получше, чем крепость. Первым нашёл искомое, как ни странно, Норман. Едва Фернан завёл их во второе помещение, по виду похожее на залу, по центру разделённую рядом колонн, принц резко остановился и вскинул голову.