Крёстная не знает. Она думает, что мачеха сживает отца со свету. Мачеха пока тоже не решается убить отца физически. Потому что пока ещё есть возможность оперировать его именем во время своих делишек. А он, в таком состоянии, сейчас ей не мешает, что бы она ни задумала.
— Вот и всё, — сказала Синд и откашлялась: охрипла к концу рассказа. — Теперь вы нашли медальон, и я совсем не понимаю, что мне делать дальше.
11
Она сидела в компании этих взрослых для неё мужчин и умоляюще смотрела на них: помогут? А вдруг? Ведь не зря же они поехали на Тартар? Не зря разыскали папин боевой медальон?.. Почему же молчит этот мужчина, который ей так нравится и который сильней остальных двоих вместе взятых? Синд облизала губы и попросила:
— Лорд Норман, пожалуйста…
Он глянул искоса — привычно сквозь космы нерасчёсанных тёмных волос, свисающих ему на глаза. Только хотел сказать что-то, как девушка испугалась, что принц скажет что-то непоправимое, и вцепилась в его руку, глядя ему прямо в серые глаза:
— Лорд Норман, только не отказывайте мне в помощи! Пожалуйста! Я не знаю, что делать! Не знаю, к кому обратиться, чтобы помогли! Да, я маленькая дурочка, я попадаю в истории, но я сделаю всё, что вы скажете! Лишь бы папа вернулся! Пожалуйста!
Договорив и замерев в ожидании ответа, Синд внезапно почувствовала: что-то изменилось. Как-то легче стали смотреть телохранители-друзья принца. Нет, даже с каким-то облегчением? Причём смотреть стали не на неё, на Синд, а именно на лорда Нормана — теперь она не могла его иначе называть. Даже как-то… с улыбкой?
— Норман, бросай дурака валять, — негромко сказал Эймери. — Девушка сама тебя просит… Да и дело раскрутить можно самим. Э-э… Чтобы деликатно.
— Да-да, — поспешно подтвердила Синд. — Чтобы мачеха не узнала!
— Ладно. — Странно, но, кажется, лорд Норман не решил, а именно решился. — Ты сама сказала, что сделаешь всё, что я скажу…
Синд снова замерла — теперь уже от страха: неужели он потребует с неё чего-то такого? Запретного?
— Не пугай девчонку, — снова недовольно сказал принцу светловолосый Эймери. — Она уже себе каких только страхов ни придумала.
— Я не придумала, — пискнула Синд, положив на колени руки, которые тряслись так, что она не знала, куда их спрятать.
— Синд, — решительно вмешался Фернан. — Я хотел бы попросить тебя быть подругой его высочества на время университетского бала.
Лорд Норман упрямо наклонил голову, тоже сложив руки на коленях и глядя вниз. Девушка быстро положила ладошку на сгиб его руки.
— Да, ваше высочество, я согласна. Если надо… — уже неуверенно и вопросительно произнесла она, ничего не понимая: он угрюмо оглянулся на неё, даже не посмотрев — просто повернул голову в её сторону.
На Эймери, почему-то сердитого, она взглянула с удивлением: промелькнуло мгновение, когда Синд показалось — он хочет стукнуть принца. Наконец лорд Норман взглянул на неё.
— Никаких «ваших высочеств», если ты будешь изображать мою девушку. Мы уже перешли с тобой на «ты». Ясно?
— Ясно, — прошептала Синд, постепенно освобождаясь от страхов. Кажется, и в самом деле появился просвет в этой стороне её жизни? Больше она не будет бояться за отца? И пообещала, уже улыбаясь: — Я буду делать, как скажете. Как скажешь. — И добавила, чтобы он поверил: — Как скажешь, Норман. — И вдруг снова испугалась: — Только вот… Мачеха узнает ведь, что мы…
— Синд, приходи сегодня вечером к этому скверу — со своей компанией, — сказал Фернан. — Мы сделаем всё так, что мачеха узнает, но ничего тебе сделать не сможет.
— Вы не понимаете, Фернан… — Девушка задумалась, как ему объяснить. — Когда я сюда привезла папин медальон, мне пришлось… Ну, с сёстрами, — она вздохнула, глядя на них и не находя слов.
— Синд, ты притворялась, общаясь с сёстрами, потому что боялась: мачеха убьёт отца, если ты будешь им прекословить? — спросил Фернан.
— Да! — выдохнула она.
Норман положил ладонь на её руку, кивнул.
— Не бойся. Вечером сделаем так, что сёстрам будет не до тебя. А сейчас пойдём. Проводим тебя до общежития. Кстати, каким образом ты из него исчезаешь? — И он улыбнулся. — Если это не очередная тайна, конечно.