Действовала «моль» недолго, но хлебнуть ее было мучительно. Применялась она при лечении некоторых психозов — исключительно под наблюдением мага-менталиста: перемешивание памяти штука небезопасная. А за попытку напоить «молью» без предписания врача полагалась вообще-то уголовная статья. Однако желающие рискнуть все равно находились. Дело в том, что обычно их жертвы не помнили, как, когда и из чьих рук они выпили «моль».
Ленн тоже не помнил.
Да и не до того ему было.
Он пытался хоть как-то определиться в собственном мозгу. И с ужасом понимал, что не может.
... Если комплексное число состоит из действительной и мнимой части, то число арифмагическое состоит из реальной части и магической. Для расчета заклинаний применя…
... Спи, сыночек, засыпай, свои глазки закрывай, котик серенький зевнул, зайка серенький уснул…
... Околоцветник двойной, лепестков пять, правильной формы, пестик один, тычинок неопределенное число, кратное пяти, плод костянка…
... Бабушка, а пирожные можно засолить, чтобы их дольше хватило?..
... Статистически достоверной выборка считается, если…
... Мурзик, не мешай…
... Айда на рыбал…
... Асимптота…
Словно взбесившийся маятник, напрочь позабывший, что должен колебаться в одной плоскости, летал туда-сюда, зависая на мгновение над той или иной точкой памяти — но размах становился все шире, а мгновения зависания все короче, обрывки памяти сливались в неразборчивое месиво, в неясный шум.
И Ленн что было сил рванулся в ментал.
Если бы для этого требовалось применять мозг и только мозг, ничего бы у него не вышло. Но мысленных стараний недостаточно. Без помощи тела в ментал не выйдешь. А память тела совсем не то же самое, что память мозга. Тело само сбросило лишние напряжения в мышцах, само приняло правильную осанку, а дальше все пошло по натренированным рефлексам. Тело само сделало все, что нужно.
Все-таки Ленн был лучшим менталистом на всем курсе.
Но даже это не приготовило его к тому зрелищу, которое предстало перед ним в ментальной реальности.
Он сидел на кочке посреди болота, поросшего не то камышом, не то и вовсе неведомой какой-то травой — высоченной, в человеческий рост. Ладно, примем для определенности, что это камыш. Потому что другой какой-нибудь определенности тут нет и не было. Попробуй ее разглядеть, когда туман перевернутой чашей накрывает болото! Он съедает контуры, поглощает очертания — в редкие просветы меж камышей даже окоема не видно, нет его здесь. И солнца нет и в помине — тусклый бестеневой свет. И тихо так, будто Ленн напрочь оглох. Птицы не подают голоса, камыш не шелестит на ветру, да и откуда бы дуновению ветра взяться… ничего, как есть ничего, ни звука, ни шороха. Жуть жуткая. Может, беззвучный вид казался бы не таким выморочным, если бы болото хоть чем-нибудь пахло — тиной там, гнилой ряской, местной травой какой-нибудь или чем уж там на болоте должно пахнуть… но нет, запахов нет никаких, совсем, и от этого так трудно дышать, будто и воздуха тоже нет. Уж лучше бы воняло. Размечтался, студент. Нет тут ни звуков, ни запахов, ни пространства, ни времени. А посидишь тут еще немного, и тебя тоже не будет.
Совсем. Навсегда.
Это Ленн ощущал безошибочным чутьем прирожденного менталиста.
Посиди на кочке — перестанешь быть. Сойди с кочки — утопнешь в трясине. Захлебнуться грязью или расточиться на клочья тумана — что выбрать?
Все строго как в жизни — которое из двух зол тебе больше нравится?
Как в жизни, да? Ну так сами и выбирайте из двух зол, если вы такие реалисты! А Ленн дурак. Он не знает, что обязан выбирать одну пакость из двух. Ленн верит в сказки. А во что еще верить уже почти дипломированному магу?
В теорию преобразования ментальных полей.
Он ее, правда, не помнит, но ведь этого и не нужно. Довольно и того, что он в нее верит. А остальное сделает практика. Ментальная проекция тела подчиняется тем же рефлексам. Это неважно, что его настоящее тело сидит себе спокойно… или что уж оно там делает — Ленн не помнит, но это неважно. Важно то, что его ментальное отражение коротким рывком плеча перестраивает потоки в позвоночнике — а вот это Ленн еще почему-то помнит, это называется позвоночник, он внутри… и потоки, да… и его правая рука легко срезает целую охапку камыша и валит ее поверх топи. И еще охапку. И еще.
А теперь пригладить наваленный камыш, вот так, теперь он будет хоть и легким, но при этом прочным, как дерево… а что это, кстати, такое?.. неважно, главное, что Ленн это сделал… а теперь остается осторожно лечь на пузо поверх этой охапки.