— Называй меня хозяин.
— Что? — задохнулась она. — А не пошел бы ты, хозяин!
Я нарочито медленно пригубил кофе и брезгливо скривился.
— Сахара добавь и корицы.
— Там и так две ложки!
— И уменьши температуру на сплите на один градус.
Колючка только губы сжала, клацнула пульт и спокойно ответила:
— За это, Лаваль, ты должен найти мне принца. Распрекрасного!
Я убрал поднос. Жениха ей, значит. Поймала вчера меня, сучка-колючка. Я мог бы назвать тысячи причин моей ненависти, и каждая была бы правдой. Нет, полуправдой. Истинную причину просто невозможно озвучить, а лгать я не любил.
— Не Лаваль, а хозяин, — медленно повторил, чтобы дошло наконец.
— А не сходить бы вам в пешее эротическое, хозяин?
— В эротическое я хожу только в компании. Хочешь со мной?
Кайла перехватила ворох вещей и нервно сдула с лица ярко-рыжую прядь. «Да, Колючка, там, где ты учишься, я уже преподаю. Ни тебе тягаться со мной в словесных бомбардировках». Но потенциал определенно есть.
— Тебя еще воспитывать и воспитывать, детка, — сказал, не задумываясь, какой хотел бы ее видеть. Вот какой? Какой должна быть Колючка, чтобы не бесить меня? Чтобы не возбуждать меня? И ведь ничего не сделала для этого! Колдовство какое-то. Не зря рыжих всегда ведьмами считали.
— Поздно за воспитание решил взяться, братец.
Вот сейчас как встану, светану причиндалами, и сразу понятно станет, что нихрена мы не брат и сестра!
— Какой я тебе брат, Хьюз? Где я, — показал наверх. — И где ты, — пальцем вниз. — Мы всегда будем в разных плоскостях, Колючка.
— И слава богу! Потому что ты последний человек на земле, с кем хотелось бы родней быть!
— Кофе неси, — буркнул отчего-то обиженно. Не рада она, конечно! Да пальцами щелкну, и сама ко мне приходить будет на все готовая, в рот смотреть, только мне не нужно. Если бы я хотел трахнуть ее, то сделал бы и давно освободился, но нам нельзя. Сестра ведь, пусть и сводная. Черт. Это все усложняет. Именно поэтому мы до сих пор ведем диалог. Раскушу эту «не такую» и забуду, как страшный сон. Я же все-таки человек, существо социальное: с отцом, с братом общаться нормально хочу, а не раз в год и то по обещанию. И все из-за пигалицы рыжей.
Телефон на зарядке пискнул сообщением. Ладно, хватит прокрастинировать, у меня еще дела.
Кайла
— М-мм, кофе, — повела носом мама.
Сегодня они улетают в отпуск: все довольны, кроме меня. Даже Эрик светится как рождественская елка. «Хозяин!» — про себя возмутилась я и положила пять ложек сахара в его капучино. Пусть наслаждается, сволочь!
— Все нормально? — обеспокоенно посмотрела на меня мама. — Зачем столько-то?!
— Я не себе.
— А кому?
— Козлу этому.
— Кому? — не поняла мама.
— Пасынку твоему!
— О боже! — закусила губу она и даже мой лоб потрогала. — Кайли, мне стоит беспокоиться?
Я улыбнулась, максимально беззаботно. Не хочу портить отдых семье. А мама, если узнает, как в реальности у нас с Эриком обстоят дела — всю степень нашей взаимной непереносимости — в принципе никуда не поедет. Либо будет названивать в час по сто раз, и в конце концов заработает невроз. А я непременно буду чувствовать себя виноватой.
— Все норм, мам, правда. Мы с Эриком заключили перемирие.
Да, я лукавила. У нас скорее пакт о ненападении. Мы так же друг друга терпеть не могли, но вместо молчаливой ненависти перешли к остро-ядовитому диалогу. Что хуже — даже не знаю.
А ты не такая уж и страшненькая…
Я передернула плечами. С чего это вдруг расщедрился на комплимент? Весьма сомнительный, кстати, но в его духе, конечно. Тогда, на мой день рождения, Эрик обозвал меня назло, специально — в этом я не сомневалась. Но, конечно, он никогда в этом не признается! Не думаю, что я прямо в его вкусе, но уж точно не уродина!
Я взяла кофе и пошла наверх. Нам не избежать общения друг с другом — теперь уж точно! — но ухо нужно держать востро. Эрик определенно что-то задумал, и мне нужно выяснить что. Я ведь будущий журналист!