И почему-то именно это подействовало. Анна немного расслабилась и уже чуть меньше закрывалась от нас. Мы ведь девочки одного возраста, знающие друг друга с младшей школы. Любая из нас могла оказаться в такой ситуации. Наше дело выслушать, предостеречь и поддержать.
— Я ничего не помню, — сказала она. — Со мной сделали такое, а я даже не помню. Я была в госпитале… мне дали таблетку, чтобы вызвать месячные. Нужно исключить… исключить…
— Не надо, не надо… — шептала я, обнимая ее. Марсия гладила по волосам. Мы переглянулись: понятно, что этот мерзавец мог кончить в нее. А рожать от насильника — за гранью добра и зла. — Не рассказывай, если больно. Мы просто помолчим.
— Я проснулась утром, — Анна отстранилась и поглядела в зеркало напротив кровати. — Тело болело, а внизу все ныло… — потом снова ко мне обратилась. — Но я дома была! Мама на смене. Папа на дежурстве. Я одна была, но я этого не помню!
— Большой провал? — уточнила я. Еще не журналист, а уже профдеформация.
— Сутки примерно. Помню утро и снова утро.
— Уверена, твой отец найдет гада и посадит надолго! — твердо заявила Марсия. Я была с ней согласна! Но если бы мне доверили выносить приговор, то я бы посадила сразу в газовую камеру, а лучше четвертовать, предварительно удалив половые признаки! Да, я жестокая!
— Вот тебе и сенсация, — вздохнула Марсия, когда мы сели в машину.
— Лучше бы не было ее, — ответила, отъезжая. Верните мне благополучный сытый городок, в котором ничего не происходит!
Домой приехала к двум часам. Нужно попрощаться с мамой, Дэвидом и Буке подзатыльник отвесить. Надеюсь, она не видела новости…
— Кайла, — махнул отчим, выходя из машины. Тоже куда-то ездил. — Как дела?
— Порядок, — вяло улыбнулась я. Нет, с ним у нас контакт налажен, но сейчас вот вообще не до напутствий.
— Знаешь уже?
Ага, значит, специально поджидал, чтобы предупредить. У его жены и моей матери по совместительству тонкая душевная организация, а Дэвид очень хочет в отпуск.
— Да, — кивнула я.
— Что делать будем? — он облокотился на свою понтовую тачку и на меня серьезно посмотрел. Поддержка моя нужна, приятно.
— А что делать, — я последовала его примеру. Давно не обтирала задницей крыло дорогущего «Бентли». — Вы едете в отпуск, я… — черт, не только я! — Мы на хозяйстве.
— Что-то я после этого случая…
Так корректно изнасилования только адвокаты называют.
— Боюсь уезжать.
Это он еще не знает, что, возможно, «случай» был не один.
— Да все нормально будет. В Штатах каждый день фиксируют более десяти тысяч изнасилований, — я развела руками. Увы, против статистики не попрешь. Что же теперь, отпуск отменять?! — Я буду осторожна, — пообещала клятвенно.
Дэвид выдохнул. Уверена, если бы я попросила остаться — они бы остались. Но отчим целый год пахал (и хорошо вспахал местное общество, между прочим!) и заслужил полежать на солнышке вдали от городской суеты.
— Если что, звони, — он подставил ладонь. Я дала ему пять. — И если Эрик будет…
— Дэвид, — прервала я. — С индюком, точнее, муда… — ну нельзя же так, отец все же! — В общем, с Эриком справлюсь.
— Ну-ну, — очень по-мужски ухмыльнулся он и взял затрещавший айфон. Они со старшим сыном, кстати, очень похожи, только мой сводный братец красивее. Это не комплимент, а констатация факта.
Я вошла в дом, подумать в тишине хотела, но куда там! У нас же война! Очень громкая война! Быстро пошла на звук выстрелов, собиралась уже наорать на Буку, но так и застыла на входе.
Нет, я уже привыкла, что мой младший брат оккупировал гостиную и зависал с приставкой целое лето (и куда наша мать смотрит?!), хотя у него есть своя комната! Но я никак не предполагала, что мой сводный брат, взрослый мужчина, двадцать четыре года как никак, присоединится к нему! Между прочим у Эрика самая большая спальня и напичкана аппаратурой сверху донизу! Какого тогда он здесь делает?!
Они развалились на диване и рубились как в последний раз. Совершенно не похожие — Бука в нашу породу, рыжий, — но родство угадывалось невооруженным глазом. Ноги одинаково раздвинуты, губы поджимали как в зеркале, а с джойстиком работали вообще синхронно. Олимпийское золото им! Задротам компьютерным!