Выйдя из душа, я закуталась в мягкое полотенце, на кровати лежал красивый белый пеньюар и нижнее кружевное белье, моя одежда была изорвана и испорчена, мне пришлось надеть то, что мне оставили. На прикроватном столике стояла початая бутылка красного вина, бокал и нарезанные фрукты и сыр. К еде я даже не притронулась, а вот вино было очень кстати, я наполнила бокал и произнесла мысленно тост за свое здоровье, слезы полились из моих глаз и теплыми каплями капали прямо в бокал, я пила вино со своими слезами и старалась не разрыдаться навзрыд.
Выпив залпом пару бокалов и почувствовав лёгкое головокружение я наконец то огляделась и рассмотрела убранство комнаты, в которую меня заточили. Комната была небольшая, мебели немного, двуспальная кровать, тумба и один стул, шкаф и стол отсутствовали, было и единственное окно, но на нем была решетка и кроме леса из него не было видно абсолютно ничего. Этот лес был густой и наверняка непроходимый, он напомнил мое нынешнее положение дел, моя судьба отныне стала такой же дремучей как этот страшный лес.
Я сидела на кровати немного опьяненная вином и думала о своей жизни, вспоминала свое безоблачное детство, я росла в хорошей семье, в любви своих родителей, они холили и лелеяли свою единственную дочь, особых проблем у меня никогда и не было. В школе было полно друзей, я всегда была добрым и отзывчивым человеком, со мной дружили и девчонки, и парни, некоторые были даже влюблены, врагов у меня никогда и не было, может кто-то и завидовал, но это было втайне и конфликтов у меня ни с кем не возникало, еще меня никто никогда не бил и уж тем более не насиловал, что мне предстояло испытать еще было известно одному дьяволу, от ужаса и страха я была готова перегрызть железную решетку и убежать в тот лес. Пусть я лучше умру там, чем от рук этот вонючего урода.
Вдруг мои мысли прервал звук поворачивающегося ключа в замке, я вздрогнула и невольно съежилась в комок, если бы я могла я бы в тот момент вообще превратилась в пыль. Мне хотелось просто исчезнуть и не видеть больше никогда ни этих стен, ни моего насильника, но это к счастью оказался совсем не он. Ко мне в комнату зашел вполне симпатичный приятный молодой человек и жестом показал мне молчать, я от страха итак онемела, так что просить меня не надо было. Молодой человек был совершенно обычно одет в джинсы, рубашку и черную кожаную куртку, оружия в его руках тоже не наблюдалось.
-Не бойся меня, я пришел за тобой. Одежда нормальная есть? -он смущенно посмотрел на мой откровенный наряд.
Я отрицательно покачала головой, не понимая, что происходит, и кто передо мной? Он укутал меня пледом, которым была застелена кровать, взял на руки и куда-то понес, прошептав на ухо:
-Доверься мне и молчи.
И я почему-то ему поверила, то ли меня заворожил его бархатистый голос, то ли успокоил приятный аромат его парфюма, то ли я просто сходила с ума и мне все это кажется, мне уже было все равно куда меня понесет этот красавчик, лишь бы ни в грязные лапы той сволочи, что надругалась над моим телом. Не слишком быстро пробираясь по дому, мы спустились вниз по лестнице у входа я увидела лежащего лицом вниз охранника, мертв он был или нет меня совершенно не волновало, я к своему безмерному счастью поняла, что этот парень в кожаной куртке и внешностью какого-то голливудского актера зачем-то пытается вынести меня из этой страшной тюрьмы, этому факту я очень обрадовалась и одновременно удивилась, что кроме обездвиженного тела охранника нам на пути больше никто не попался. Мы, а точнее мой спаситель на руках со мной выбежали за ворота устремились в лес:
-Отпусти, я умею бегать.
-Ты босиком, ноги себе изрежешь, я донесу, тут близко.
-Куда ты меня тащишь, и кто ты такой вообще?
Его ответ меня совершенно убил:
-Я Сережка…
-Какой еще Сережка? Я тебя не знаю.
Видимо от страха я совсем перестала соображать, но вдруг меня осенило, это он, тот самый, тот с кем я переписывалась несколько месяцев, тот в ком я почувствовала родную душу, как я могла подозревать, что он, это тот ублюдок Серый, я должна была почувствовать, что это не мой Сережка. Только теперь я стала понимать, что в переписке о моей работе мы почти не общались, и что мой телефонный маньяк слишком уж умен и благороден, чтобы оказаться тем уродом.