- Дело, даже не в этом, а в том, что я вообще могла попасть в такую ситуацию! Будет скандал, Ангел точно заберет меня и заставить учится на родине. Я так не хочу, хочу доказать ей, что могу все, что может она и в том, числе учится здесь. И самое главное не создавать проблем.
- Ты перегибаешь, Венера, это просто случайность. Уверена эта тупая сука вообще могла забыть куда дела свою картину.
- Но, есть видео где она её оставляет, а после туда вхожу только я. Поэтому решено, я найду деньги, если мы в среднем в день разрабатываем 150 евро, то мне всего-то и нужно поработать…
- Ну, примерно два месяца, - сказала Эмма неодобрительно, - Только она хочет деньги через пять дней, а не в конце лета.
- Да… это проблема.
Глава 5.
Вечер. Жара уступает прохладе, медленно спускающейся с холмов. Флоренция словно тяжело выдыхает после знойного дня. Уличные фонари только что зажглись и их свет набирает силу раскаляясь сильнее.
А я иду и смотрю себе под ноги, кажется мои белые кеды стоило бы протереть от пыли, но сил нет, но потом я вспоминаю сколько за них заплатила Ангел и думаю, что нет, надо привести их нормальный вид. Вообще Ангел просто жуткая модница и всеми сила старалась привить мне ее безумную любовь к шмоткам, но я всегда оставалось равнодушна.
Я честно не понимаю, как футболка может стоит аж 800 евро, только потому что на ней написано Balenciaga или Gucci. Но, Ангел никогда не скупилась на наряды для меня и вообще одевала меня с ног до головы, а я просто молча принимала вещи и заботу.
Как-то раз я сказала ей, что была бы рада самым обычным кроссовкам, на что она очень сильно оскорбилась, сказав, что, если бы вещи бы просто вещами, тогда бы и мы жили в скучном, сером Мире, не имея возможности для самовыражения.
Ладно, возможно она права, ведь существует целая индустрия моды, дизайны, коллекции и многое другое. Ангел считает, что важно быть не модной, важно быть собой и продолжает покупать мне дорогущую одежду. Да, вот сейчас на мне казалось бы самое обычное белое хлопковое платье на бретельках до колен, но тоже стоит многовато-то для того, чтобы в нем просто сидеть и работать на площади.
Ах… что касается денег, то с самого утра Эмма убежала по личным делам и не пошла со мной на заработок, а без нее все шло совсем плохо и мне всего-то удалось нарисовать только один шарж. Да уж, тридцать евро за целый день, это совсем не густо. И как я такими темпами смогу заработать деньги… Была вроде какая-то подработка для нас с Эммой у Адриано, но кажется она еще не скоро.
А что если попросить деньги в долг у кого-то из семьи Смоловых? На ум приходит только добросердечная Анна, она бы не задумываясь одолжила бы мне все сумму, но конечно же попросила бы объясниться в чем дело и почему я не могу обратится к Степану или Ангел с этой просьбой. Правду я сказать ей не могу, врать не хочу, да и даже не знаю, что придумать такое чтобы ее устроило. Черт!
От досады приходится пинать камушки, попадающиеся по дороге. На плече холщовая сумка не приятно давит, впиваясь ручками в кости, а в руках я несу сложенный мольберт, который именно сегодня кажется слишком тяжелым. Настроения совсем нет.
Подожду к корпусу общежития и думаю, какое же оно древнее. Сколько ему вообще лет и сколько за время его существования тут успело пожить студентов со всего Мира. Какие они сейчас? Кем стали? Смогли ли добиться успеха и стали ли известными? Сбылось ли у них, то что они рисовали в своих мечтах?
А о чем мечтаю я…
- НЕ О ЧЕМ! – тут же отрезает мой внутренний голос не давая вылезти наружу моим потаённым желаниям. Поэтому сейчас моя мечта это всего лишь десять тысяч евро и даже она кажется не сбыточной! Вот же засада!
- Porco cane! – выругнувшись громок по-итальянски, подумала, что станет легче, но не стало.
Добираюсь разбития до нашей комнаты и уже вставлю ключ в замок, но не успеваю даже повернуть, потому что дверь тут же открывает Эмма, вся взъерошенная, счастливая, красная, в одной футболке и трусах и когда я хочу сделать шаг внутрь выталкивает меня обратно в коридор и захлопывает за собой дверь подпирая ее спиной.
- Эмма, и как это понимать? – смотрю на нее прищуриваясь, на то, как она топчется с ноги на ногу.
- Darling, ты же знаешь, как я тебя люблю, правда? – говорит она, облизывая губы и глаза ее блестят от какого-то странного возбуждения.