- Успокойся, я об этом и не прошу. Тебе нужно просто сыграть и убедить всех вокруг, что ты во мне крайне заинтересована и буквально сходишь с ума, только так, я смогу сказать дону, что забираю женщину, которая выбрала меня и так сильно хочет. По-другому они тебя не отпустят, потому что уже считают своей собственностью, а у меня с собой даже нет оружия.
- Звучит ужасно, но я попробую. – выдохнула я, прикрывая, как справится с этим безумием.
- Хм. – Давид раздражённо хмыкнул.
- А ты что же имеешь, какие-то дела с мафиози?! – я спросила, кажется громче, чем хотела, потому что мужчина в этот момент еле заметно дернулся, но сохранив спокойствие повел меня дальше.
- Я имею дела со всеми, кто может быть полезен для развития нашей корпорации. Сейчас мафия искала куда понадёжнее и на подольше положить свои деньги, а я предлагал им инвестировать в нас, но пришла ты и все испросила. Я так и не успел до конца донести суть моего предложения. Хотя может вернемся, и я продолжу работать, а ты как-нубудь сама выкрутишься? – спросил язвительно мужчина и был прав, я не просто вляпались в неприятности, но еще и испортила его планы.
- Мне так жаль… - я действительно чувствовала себя подавленной.
- Ничего, я возьму со Степана его часть акций в качестве компенсации за итальяшек, которых я пас здесь последние три недели.
- Давид, пожалуйста, не рассказывай об этом Степану, я очень прошу.
- Ты как обычно, заводишь свою любимую пластинку. – бросил мне мужчина.
- Ой, я же приехала не одна тут еще мои друзья, их тоже надо как-то вывести! – сказала я и судорожно начала их искать по сторонам, но Эммы и Адриано нигде не было.
- Друзья значит? – уточнил Давид, так словно точил на языке нож, - Это не вон те, что сбегают через сад? – мы остановились.
- Они… - и через кованую решетку окна я действительно видела, как в сторону ворот кустами крались, пригибаясь два знакомых мне человека. Вот же!!! Как они могли со мной так поступить и вот так бросить? Я почувствовала собственную злость каждой клеточкой кожи.
- Ну-ну, ладно, пойдем, посмотрим насколько ты можешь быть хорошей актрисой. – он продолжил движение, и мы наконец-то вышли в центральный зал, который был украшен, так словно здесь проходит свадьба, слишком помпезно.
Заиграли первые аккорды мелодичной нежной музыки, и Давид вывел меня в центр, остальные пары тоже начали подтягиваться, мужчины приглашали на танец дам. А я, почувствовав, как Давид положил мне горячую ладонь на оголенную спину чуть ли не дернулась, но потом посмотрела по сторонам на наблюдающих за нами охранников и прикрыв глаза постаралась восстановить дыхание. Все же на кону была моя жизнь, а еще Давида, не думаю, что он в случае чего сможет бросить меня здесь одну.
Дьявольский мужчина в черном подтянул меня к себе резко слишком близко, а я положила ладони на твердую горячую грудь упираясь. Несмело вскинула растерянный взгляд и глаза-дюны тут же затянули меня словно зыбучие пески, без возможности выкарабкаться.
- Смотри только на меня, Венера, - прозвучал приказ жадно, а разве можно быть по-другому, когда он вот, как называется меня по имени.
Его руки на моем теле, лицо близко настолько, что я кожей чувствую его сильное дыхание. Взгляд мужчины такой глубокий, смелый, неистовый, он ведет ладонью по моей спине вверх и останавливается на оголенных лопатках. И почувствовав, как узел желания прострелил мое тело я поддалась вперед, становясь еще ближе.
- Ах… - вырывался их горла стон и лицо стало пунцовым. Давид свел брови на переносице, показывая, что я забыла о том, что нужно делать. Я старалась быть смелой, потому пальчиками аккуратно проложила по широкой груди дрожки вверх и подняв руки, положила мужчине их на плечи скрестив в замок у него на затылке.
Давид повел в танце, словно играя с моим телом. Одна мужская рука оставалась на лопатках, вторая на пояснице все время надавливая, так, что через тонкую ткань платья я чувствовала мужской пах. Это было слишком бесстыдно и откровенно, вот так прижиматься к нему. Он то наклонял меня назад наклоняясь вместе со мной, то делая шаг назад наклонялся сам назад привлекая к себе на грудь. Я вдыхала собственную похоть, которую источало мое тело и не разрывала зрительного контакта.
Догадываешься ли ты как сильно нравишься мне?