Позволишь ли выпустить на волю мою любовь к тебе запертую под строгими запретами?
Такой ли ты сложный или я усложняю? - говорю с ним взглядом.
Я запустила пальцы в шелковые волосы цвета вороньего пера и наслаждалась их мягкостью. Мое тело стало податливым и в танце Давид ловко владел им. Его рука переместилась с лопаток на мой затылок, и он совсем близко подвинул меня к себе, я была готова умереть, но не была готова к поцелую с ним. Фантазия породила новую вспышку желания, когда его чувственные губы сжались в тонкую линию приближаясь. Невозможно…
Зачем эта будоражащая близость? Что ему нужно?
Но он прислонил свой лоб к моему и едва прикрыв глаза якобы от наслаждения, продолжил движение в танце не разрывая контакт. Хорошо, что одной рукой он меня все еще держал, потому что ноги становились ватными, сильно подводя меня.
Как же приятно … вырвалась мысль с самого края сознания. Его движения в танце были мягкими, уверенными и немного требовательными, такое я испытала впервые. Мир вращался вокруг нас двоих плавно скользящих по залу.
Мелодия заканчивалась размерено, так же, как и началась, а душа требовала еще и еще. Пусть кружит меня, пусть не отпускает, рядом с ним так много ярких красок. Каждая эмоция рядом с ним прожитая в этом коротком танце, новая, неизведанная.
Мы стояли в центре напротив друг друга когда остальные пары после танца расходились в стороны. Я смотрела в его глаза и думала, как бы не пропасть, потому что с ним может быть только больно, на разрыв. А еще о том, как узнать, что чувствует он…
- Молодец, - сказал Давид и по его лицу расползлась раздражающая самодовольная улыбка.
- Спасибо, - процедила я сквозь зубы не до конца понимая себя, его и вообще всего происходящее.
Он не просто взял меня за руку, а переплел наши пальцы. Я удивлённо смотрела на руки и думала о том, что может ли это все быть правдой. Сердце колотилось, как бешеное в груди. Мы подошли к дверям ведущим на улицу и проход нам перегородили два вооружённых амбала.
- Девушка выбрала меня и сегодня я заберу ее с собой, - сказал Давид так словно готов был биться с ними не на жизнь, а на смерть.
Я едва сжала его руку умоляя не проявлять агрессию. Амбалы же просто молча стояли и потом одновременно подняв взгляд на внутренний балкон еле заметно кивнули и разошлись, а я успела посмотреть, что там стоял, тот самый старый дон, который отдал приказ отпустить нас.
Выйдя на улицу мой организм почувствовал освобождение от пережитого стресса и напряжения. Ноги все же подкосились, мне срочно нежно было присесть, хотя бы на секунду, чтобы перевести дух, но Давид, заметив, как я медленно оседаю на землю подхватил меня на руки и понес к припаркованному кабриолету. Аккуратно сгрузив на пассажирское сидение, потянулся за ремнём и пристегнул.
Мы выехали из старинных тяжелых ворот и двинулись вдоль кипарисов, оливковой рощи обратно во Флоренцию. Ветер трепал мои волосы выдергивая пряди из невидимки. Давид молчал и смотрел на дорогу, мне тоже нечего было сказать. Хотелось пить.
Глава 8.
Вот уже несколько дней теперь не только моя душа хранит воспоминания о Давиде, но еще и тело. Его горячие, твердые, шершавые руки оставили свои отпечатки везде, где он касался меня. Кажется, если закрыть глаза я смогу продлить эти головокружительные ощущения. Вот значит какого это быть в руках Давида, к этому кажется невозможно привыкнуть, попробовав только раз обязательно будет хотеться еще.
Теперь я понимаю его женщин, которые опускались до того, что преследовали мужчину и даже угрожали ему, закатывая истерики и выдумывая невероятные истории для шантажа. Но, чтобы бедняги, а их стоило именно пожалеть, не делали ему было все равно, он просто заводил роман со следующей и навсегда обрубал все общение.
Если женщина была слишком настойчива и требовательна она быстро приедалась ему и статус ее не имел никакого значения. Она могла быть моделью, телеведущей, певицей, актрисой, невероятно титулованной красавицей, но любая, кто пыталась перейти черту, за которую Давид никого не пускал оказывалась в черном списке.
Нужно отдать должное Давид никогда не приводил их в дом. К примеру, на общие семейные праздники или просто ужины, которые Анна устраивала регулярно ни одну из своих пассий он не пригласил.