- Скорей, ну же, Давид… - но, это стону не я.
ЧТО? Прислушиваюсь и слышу чьи-то быстрые шаги очевидно в сторону этой спальни, мне ничего не остается, как нырнуть в открытый шкаф и спрятаться между пиджаками, успеваю не до конца закрыть дверцу. Сердце предательски быстро бьется об ребра и готово выдать меня выскочив. Что происходит и зачем я это делать?
Страх. Мне страшно, что Давид увидит меня и будет скандал о том, что я посмела нарушить его запрет и вторглась в личное пространство и конечно же тут правда на его стороне. Понимаю, что мои прости ему приелись.
Что же делать..Время сейчас обед, а он обычно приходит поздно, значит зашел ненадолго и всего-то нужно переждать тут пока не уйдет, только вот в следующий момент эта идея не кажется мне такой уж правильной.
- Да… - выдыхает мужчина в губы красавице, когда толкает ее спиной в дверь и та открывается, отлетая о стену.
Аличе и Давида пришлю сюда не на обеденный перерыв, а ради секса и сейчас мне предстоит лицезреть эту картину. Можно отвернуться, закрыть руками уши, зажмуриться, но я этого не делаю, а продолжаю в щелку подглядывать за ними.
Он не терпеливо толкает ее на кровать и та, падая спиной сразу же приподнимается на локтях рассматривая мужчину, который вклинился между ее широко расставленных ног. Внутри все неприятно расходится, неужели они и правда сейчас переспят. Нужно успокоится…
Щеки Аличе порозовели, она заведенная, он тоже, я чувствую, как их тела источают желание. Воздух наполняется сексом. Я сгораю от стыда, но не могу отвернуться. Аличе поддается вперед и впивается губами в губы Давида, толкается языком, со злым остервенением, жаждой, дикой страстью. Он перебирает пальцами ее блузку поднимая вверх и касается голой кожи на животе девушки. Давид наглый, бесцеремонный, дерзкий.
Он резко дергает свою рубашку растягивая на груди и Аличе тут же тянется к обнаженной коже мужчины и прикусывает крепкую мужскую грудь. Больше движениям Давида ничего не мешает. Кроме брюк. Когда я понимаю, что скоро увижу обнаженного мужчину, то буквально задыхаюсь от паники и закрываю рот ладошкой. Мне страшно, что будет со мной после этого, уверена точно не смогу выбросить его из головы, это только усилит мое помешательство им.
- Хочу тебя, скорее, войди в меня, mio caro …
Он гладит ее, трогает грудь, выкручивает твердые коричневые соски. Аличе плавится под ним воском, царапает его кожу длинными ноготками. Целует ее грудь, поднимая вверх сосок зубами, дальше целует ребра, спускается ниже поцелуями. Стягивает один движением с нее юбку, запускает руку под резинку кружевных трусиков:
- Давид, Боже … - стонет Аличе задыхаясь от возбуждения.
Я вижу, как широкой ладонью он ласкает ее между ног с похлопывающими звуком. Тело мужчины сильно напрягается, на руках вздуваются вены, и я наблюдаю, как одной рукой он расстегивает пряжку ремня на брюках. Безумие…
Все время мне о лицо трется рукав шерстяного пиджака вызывая сильное желание чихнуть, но я просто не могу этого допустить, но в какой-то момент не выдерживаю и еле слышно, как мышка чихаю в ладошку.
- Апхи…
Давид замирает, а Аличе под ним не до конца понимает в чем дело, видимо кровь покинула ее мозг. Мужчина слезает с кровати, и я вижу сквозь щель, как в замедленной съемке ко мне идет, моя смерть, я впадаю в панический ступор. Воздух стал электрическим, я сжалась в клубок. Он напряжен и взбешен, идет медленно, словно пытая меня страхом и открывает дверцу шкафа, а потом резко хватает меня за руку вверх и вытаскивает в комнату.
- Какого хуя, Венера?!! – его голос арктический воздух с застывшими кристаллами льда, и он вонзает их в меня, а я лишь дрожу и не могу выдавить не слово.
- Я… - все же хочу начать хоть что-то говорить. Аличе прикрылась и смотрит на меня удивленно. Матерится и тащит за собой в гостиную закрывая дверь спальни.
- Блядь, как же ты достала! – он очень больно сжимает свою руку на моей, причиняет боль, хочет доказать насколько я ему не приятна. – Венера, то что ты делала в шкафу это не нормально? Ты хоть понимаешь это или вообще нет мозгов?! – его голос был рваным, в нем как всегда звучала надменность и острота. Страшно, больно, а еще обидно, кое-как выдернула руку из его захвата и тут же потерла место, которое жгло, останется синяк.
- Давид, вообще-то Степан попросил тебя не приводить женщин пока я живу с тобой, поэтому это ты первый нарушил правила, - говорю, так чтобы не показать слабость перед ним. А он кипит с обнажённым торсом, на который изо всех сил стараюсь не смотреть.