- Не играй с огнем, Венера, сгоришь к херам собачим! Я утром специально у тебя спросил про планы, и ты должна была быть только вечером, а не сидеть в моем шкафу!!! – он орет, так словно метает в меня молнии ярости, и они прошибают на сквозь, выбивая слезы, которыми я давлюсь, но отвечаю.
- Чего ты так орешь? Злишься, что я обломала тебе секс? Да, какая тебе вообще разница не одна так другая, не сегодня, так завтра, не сейчас, так через час?! Нечего на меня орать, ничего такого не произошло!
- Кто ты вообще такая чтобы рассуждать на тему моей личной жизни?!
- А кто она такая для тебя, что ты решил разом спустить на меня всех собак?!
- Блядь! Да, какого хуя, ты вообще со мной так разговариваешь?! Не смей повышать на меня голос соплячка! – Давид не орет, он давится словами, слишком сильно зол, его челюсти напряжены, желваки дергаются, он надвигается, пока мои ноги дрожат, и я пытаюсь не двинутся с места, чтобы не показать себя трусихой.
- А ты не смей оскорблять меня! Я не тупая! Не соплячка! Я сама тебя еле терплю! Ну а, то что обломала тебе секс, так тебе и надо похотливое животное! – он морщится, словно ему не приятно, но вдруг меняется в лице будто что-то вспомнив.
- Хотя, о чем с тобой заговаривать, это всё твоя дурная кровь… - Давид с абсолютным безразличием бросает мне нож в сердце и с расстояния вытянутой руку он мгновенно убивает меня.
- Что ты сказал? – я немею от услышанного, не верю, хочу расслышать… - Повтори…
Молчит.
Сложил руки на груди и впился в мой взгляд, а еще что-то ищет на мне, но уже все равно, он перешел черту, у всего есть свой предел и у мой гордости тоже.
- Так вот в чем дело. Ты считаешь, что во всем виновата моя дурная кровь, гены, да? Верно же? То, что я родилась у наркоманов и алкоголиков ставит на мне крест в твоих глазах? Так? Поэтому я не человек, не достойная. Ангел всегда уверяла меня в обратном, в том, что моя настоящая семья такая, нет моей вины, что я не они. А ты оказывается относишься ко мне с таким призрением, потому что думаешь наоборот? – говорю я горьким шепотом и не узнаю свой голос. Мы стоим лицом к лицу между нами бушует огонь обжигая.
Молчит.
Сильно нахмурился. Он не опровергает мои слова и теперь пазл сложился. Все это время он так относился ко мне потому, что считал, что от родителей наркоманов нормальные дети не рождаются, что я с самого начала отброс, всегда такой была и буду. Он выжег на моем лбу это клеймо.
- Я… - начинает мужчина, но не нужно слов, все слишком очевидно, его слова яд, его мысли яд, он сам отравляет меня просто вот так находясь рядом. Внутри вспыхнул всплеск гнева.
- Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу!!! – кричу в сердцах и схватив в руки шоппер и кеды вылетают из номера и босиком бегу куда глаза глядят и нет силы способной меня остановить. Потому что моя кровь сейчас отравлена ядом и ненавистью.
- Венера… - кричит мне в спину мужчина, которому я противна настолько, что это вызывает лишь ответную реакцию.
Глава 12.
Я не вернусь больше в отель! Никогда больше не хочу видеть Давида! Сейчас я очень зла, обижена, только вот все равно понимаю, что он мне очень сильно нравится. Но вот если между реальным Давидом и моим воображаемым настолько очевидная разница почему я вижу ее, но не чувствую?
Конечно же его слова не смогут заставить меня перестать любить его или думать о нем и это огорчает еще больше. Чувствую себя беспомощной.
Обычно люди любят и ценят других людей за что-то. Что-то хорошее сказанное им, что-то хорошее сделанное для них, здесь важно все, внимание, подход, поступки, но для меня Давид ничего не сделал, он просто есть и уже только это рождает во мне теплое, тесное чувство глубокой привязанности. Теперь я даже не знаю на кого больше злюсь на него или на себя!
Я бежала босиком по центру Флоренции так словно за мной гнался сам черт, только конечно же черт остался в отеле и никого не было, это все моя фантазия, а точнее желание. Хотела бы я чтобы за мной следом бежал Давид? Конечно. Только этому не быть. Особенно теперь, когда я знаю, что он обо мне думает.
Останавливаюсь по среди оживленной улицы чтобы присесть и обуть кеды и зависаю в этом положение. А что если Давид прав? Ведь в школе меня тоже часто обижали и унижали за то, что я приемный ребенок и ничего из себя не представляю, что, если я такая, как сейчас только благодаря вере в меня Ангел, ее заботе, но, если бы не она не было бы и меня.