Нет, не так, я была бы, конечно же, но росла бы на поле жизни, как бесполезный сорняк мешающий остальным жить. Скорее всего я стала бы наркоманкой или что-то похуже и просто бы существовала до тех пор, пока в один момент мое сердце бы не отказало бы от передоза или благодаря чужой воли. Горько так думать про себя, но кто-то внутри меня еле слышно нашептывает, что я именно этого и заслуживаю.
Но почему?
В ответ тишина.
И так полностью разбитая я медленно бреду и вижу под ногами только меняющиеся цвета дорожного покрытия, то плитка, то брусчатка, то асфальт. Телефон в кармане постоянно вибрирует, но я не хочу брать, не хочу никого слышать. А потом думаю о том, что это может быть Ангел и вздрагивают от ужаса. Достаю и включаю экран телефона, все это время звонил Давид, но последний вызов был от Степана.
Проклятье! Неужели Давид ему позвонил и все рассказал? Стоит ненавидеть его за это сильнее! Я уже представляю, как Ангел заходит на посадку в аэропорту Америго Веспуччи. Нужно срочно перезвонить Степану, чтобы все прояснить.
- Алло, Степан, привет! Как ты?
- Венера, привет! Ты как обычно не звонишь мне первой, но спасибо, что хоть перезвонила, - журит меня по-доброму Степан, а я стараюсь уловить его каждую нотку в голосе, - Венера, ты же знаешь, друзья так не поступают?
- Конечно знаю, прости, я буду звонить, обещаю.
- О, Венера, не обещай, того, что не сможешь выполнить, - смеётся мужчина и своим смехом заливает мне душу, становится спокойно, но ровно до тех пока я не вспоминаю снова про Ангел.
- Как Ангел? Почему она в последнее время не звонить? Мне стоить начать переживать? – прежде всего за себя, хочу добавить.
- Ну, она все время ищет тебе варианты аренды, постоянно созванивается с владельцами квартир, прозванивает отели, уточняет даты, но пока все занято. Она буквально на взводе из-за того, что ты живешь с Давидом, но я все время пытаюсь ее убедить в том, что все нормально. Я ведь прав, Венера?
- Да, да, конечно, все просто замечательно, мне все нравится, - говорю и кажется мой голос звучит не слишком уверено. Я не хочу жаловаться на Давида и вообще, чтобы хоть кто-то узнал унизительную причину нашей ссоры. А еще мне становится интересно, возможно я действительно так надоела Давиду, что он просто решил этими словами прогнать меня. Ну чего ничего страшного, бродяжничать мне не привыкать.
- Хорошо, рад это слышать, собственно именно поэтому поводу я и звонил.
- Ну, тогда пока Степан.
- Пока, Венера, береги себя. – говорит так заботливо мужчина чтобы выбивает из моих глаз слезу, которую я тут же убираю, не хочу быть слабой. Но, то что я чем-то заслужила заботу и любовь таких замечательных людей кажется мне до сих невероятным.
Через два переулка я оказываюсь у домика с магазином донны Паолы и вижу, как моя американка в поте лица таскает коробки с фруктами, а вдова обслуживает покупателей за кассой внутри.
Сейчас вода самый востребованный товар, поэтому в следующий момент у магазинчика прямо по среди узкой улицы останавливается фургончик с доставкой воды и блокирует все движение.
- Бруно! Бруно! Ну что ты делаешь! Быстро вылезай разгружать коробки! – кричит водителю вдова, выглянув из магазина смотря на образовавшуюся пробку, а тот красный вытирает пот носовым платком с пухлого лица и отвечает.
- Ну уж нет! Грузчиком я не нанимался! Хватит с меня крутить баранку этой развалюхи, - говорит мужчина про свою машину и в тот момент когда ему начинают гневно сигналить водители за ним, он отвечает им тем же сильнее нажимая гудок на руле и громко выражается стараясь перекричать какофонию звуков.
- Я все сделаю! – кричит запыхавшаяся Эмма и уже бежит к фургончику.
- Я помогу, - подбегаю и вынимаю упаковку пластиковых бутылок с водой.
- Венера, как ты вовремя! Спасибо! – подруга оживает при виде меня и кажется у нее открывается второе дыхание. Разгрузив машину и перетащив все в подсобку, мы получили от пожилой вдовы в награду мороженое и по стакану холодного домашнего лимонада и теперь сидим на стульчиках на улице при входе в магазинчик и стараемся отдышатся. Пришлось рассказать Эмме о том, что я теперь бездомная, на что она вместо сочувствия громко и долго смеялась.