Мой Порочный Бог, который никогда не станет моим. Он сладко дышит мне в шею, я знаю, что буду еще долго вспоминать об этом, потому что бережно сохранила в памяти все, что было.
Рисую то и дело проваливаясь в воспоминания, а когда выныриваю из них понимаю, что картинки похожа одна на другую и все слишком уродливые, неужели я и правда насколько ужасна, что во мне не осталось ничего прекрасного и даже моя живопись отвратительна…
За окном Мир шумит, крутится и вертится, ускоряя темп, а мой Мир кажется остановился в ожидание Давида. На город опускается вечер и шум на улице за окном постепенно стихает, туристы расходятся по гостиницам, заведения зажигают яркие вывески.
Стрелка часов показывается почти одиннадцать часов вечера, когда дверной электрический замок наконец-то щелкает. Мрачный Давид скидывает туфли у входа, швыряет на пол сумку с ноут-буком и облаченный во все черное надвигается на меня, каждый его шаг, как лезвие по венам. Я чувствую себя кроликом застывшем под гипнотическим взглядом удава. Он кинется и проглотит меня. Заслуживаю ли я этого? Не знаю…
Он подходит совсем близком и останавливается. Давид смотрит, ненавидит готов измельчить мои кости в пыль. Поднимаюсь несмело с дивана и рисунки ворохом летят из рук к ногам. Его взгляд невыносимый, пронизывающий, наказывающий. Он что-то чувствует, я знаю, вижу, только вот что? А знаю, что чувствую, я люблю его еще сильнее чем раньше и теперь все вокруг воспринимается по-другому.
Как например, тот факт, что запах алкоголя исходящий от мужчины, что стоит очень близко перекрывает едкий, приторный запах цветочных духов вызывая во мне приступит тошноты. Его рубашки всегда идеально выглажены, но сейчас смяты в нескольких местах на груди и волосы… неужели кто-то касался его волос. Эта мысль отравляет.
Женщина… Аличе… Неужели после меня он пошел к ней? Был с ней…
Его дыхание пахнет крепким виски, он выдыхает чистый огонь, злится, но я больше не боюсь, страх отступает, его в сторону задвигает жучащая, мощнейшая РЕВНОСТЬ…
Что?! Я ловлю себя на этой мысли и не могу поверить. Сколько за все время их было, его разных женщин, но я никогда не ревновала даже к Аличе до этого, так почему же все так резко изменилось?
Нет, этого не может быть… Я опять скольжу по его лицу и это точно ОНА, ревность, которая рвет нервы. Я сжимаю руки в кулаки, часто дышу и хочу начать говорить, набрав полные легкие воздуха, как Давид опережает меня:
- Никогда больше не смей приближаться ко мне и тем более заходить в мою комнату, - говорит слишком высокомерно он и тычет в меня своим указательным пальцем, который непонятно где был до этого и тряхнув головой уходит к себе в комнату закрывается на замок.
Я бешенстве!
Прикрываю глаза и считаю до десяти и обратно! Моя ревности подняла внутренний резерв силы и сейчас энергия срочно требует выход иначе внутри меня сдетонирует бомба и взрывной волной точно накроет несколько кварталов вокруг! Мечусь по гостиной из угла в угол и чувствую, что загоняю сама себя в гребаный тупик!!!
Проклятье! Ненавижу! Все это какой-то чертов бред!
Глава 15.
Мне так хочется к тебе прикоснутся, но я знаю, ты лед, настоящий огромный Арктический ледник. Я прикоснусь и меня обожжёт твои холодом, а еще я не смогу оторваться от тебя.
Мне холодном рядом с тобой Давид, всегда, но я влюбляюсь в тебя все больше и больше, теряю себя, проваливаюсь в эту чувство, как в утопию.
Как мне отпустить свою любовь к тебе, так чтобы она ушла раз и навсегда. Мой мир трещит рядом с тобой и осыпается острыми осколками мне на голову, но я не знаю, как быть, как дышать рядом с тобой, чтобы не задыхаться.
Эти мысли кружат меня, крутятся на языке, но боятся сорваться. Я больше не прячусь от Давида, не избегаю его, наоборот. Сегодня они работают вместе с Моникой в гостиной, а я сижу на кресле рядом забравшись с ногами и обнимая папку украдкой рисую мрачного Порочного Бога. Понимаю, что Моника заметила это. Давид не разговаривает со мной, постоянно отводит взгляд, все дни проходит мимо меня черной тенью и всячески дает понять, что меня не существует.
А я просто хочу сказать ему, что в случавшимся нет ничьей вины и мы можем просто жить дальше. Только вот нет такого момент, чтобы заказать об этом, поэтому я жду. Конечно, все стало не просто, и я сейчас обманываю прежде всего себя, потому что дни после той ночь стали похожи друг на друга, так словно у летописца времени закончилась фантазия и он просто пишет их под копирку.