Рано Давид уходит, поздно приходит, всегда не трезвый, помятый, всегда от него пахнет женскими духами и каждый раз новыми. Меня грызет ревность, я сгораю от душераздирающей тоски и не понимаю почему все так, но прежде всего понимаю, что Давид мучает не меня, а себя и осознание этого губит во мне свет надежды на что-то хорошее. Я уже не хочу, чтобы между нами наладились хоть какие-то отношения, просто хочу один короткий разговор, чтобы прекратить все это.
Вздрагиваю в тот момент, когда мужчина повышает голос на мышку-Монику, он постоянно придирается к ней, отчитывает, пока она даже не дышит, чтобы лишний раз не злить и так взвинченного мужчину. Хочу думать, что это просто временные трудности на работе выбивают почву под его ног, но никак не то, что было между нами.
Хочу, чтобы было, как раньше, он просто жил своей привычной жизнью, а я просто изредка, как из-за кулис подглядывала за спектаклем, что разыгрывается на сцене его жизни.
Он снится мне каждую ночь и я просыпаются в поту от звуков, который издает мой собственный голос в густой темноте спальни. Давид доводит меня во сне до исступления, до жара во всем теле, сок течет между ног и становится влажно, когда во сне я чувствую запах его кожи, когда наблюдаю, как он дразнит мое тело страстными поцелуями, как вбирает в себя твердый сосок, как погружает в меня пальцы и доводит им до сладостного пика. Сердцу горячо.
Я выгибаюсь всем тело поддаюсь ему навстречу и просыпаюсь от разочарования, потому что моему телу не хватает наполненности, его нет во мне, и я перевожу взгляд влево на стену, за которой мирно дремлет Порочный Бог и даже не догадывается, как сводит меня с ума, как я хочу отдаться ему, как его рук не хватает на моем теле.
Первая ли я, кто хочет его так сильно? Конечно же нет. Смогла бы я удивить его своим откровенным желанием, если бы нашла в себе силы, признаться. Конечно же нет, только вызвать раздражение. Смогла бы я быть для него искусной любовницей способной на откровенные ласки? Однозначно нет! Поэтому пусть сны остаются снами.
До боли закусываю губу и смотрю на хмурого мужчину, пока он держит документы и даже не представляет, как сильно я его сейчас желаю, я буквально зависима от него…
Мышка-Моника аккуратно поднимается на ноги и собирает бумаги раскладывая по папкам, выключает ноут-бук, поправляет очки, потом достает ежедневник и зачитывает план работы на следующую неделю. Давид устало прикрыл глаза и потирает пальцами переносицу, он явно вымотался, только не понятно от чего больше. Потом она убирает свои вещи обратно в большую сумку и прощаясь выходит. Давид тоже встает и уходит к себе в спальню раздраженно хлопая за собой дверь.
Стою перед закрытой дверью и переминаюсь с ноги на ногу не знаю, как постучать, я слышу шорох за дверью, открывающиеся дверцы шкафа. Тяну вниз край длинной футболки и вот, кажется в тот момент, когда чувствую, что не боюсь подношу руку и хочу постучать дверь резко открывается и моя рука замирает в воздухе на уровне груди мужчины он не добро смотрит на этот жест и я тут же прячу руку за спину.
- Чего тебе? – нарушает мое неловкое молчание мужчина.
- Я хотела поговорить… - поднимаю глаза, и чертова бездна вместо глаз заставляет чувствовать себя ничтожной. Как мне найти в этих глазах его любовь ко мне...
- Мне некогда, - Давид отодвигает меня в сторону и поправляет галстук. Иду за ним и вижу, что он уже успел роскошно одеться, и вот снова полностью безупречный он спешит этим вечером в объятия чужой, другой женщины. Что он ищет в них? Что находит?!
Догоняя его у двери, в тот момент, когда он уже обулся обхватываю его руками за талию. Мое сердце тяжелое, я всем телом прижалась к его спине и чувствую, как он каменеет и кажется свирепеет в этот момент.
- Не уходи, пожалуйста, прошу, хватит, останься… - я умоляю его, прошу понять, услышать, что именно я вкладываю в эту просьбу.
Он ничего не говорит, так долго, а я не отпускаю. Пусть почувствует, что он весь мой чертов Мир. Давид расцепляет мои руку, и они плетями падают вдоль моего тела. Медленно разворачивается, я чувствую лёгкую подступающую радость, но, когда смотрю в его глаза понимаю, что это конец. Конец всему.