- Ангел, с тобой все хорошо? – спросила я, рассматривая бледное лицо драгоценной женщины.
- Если с тобой все хорошо, Венера, то и со мной тоже, - она поднесла руку к моей щеке и еле коснулась кончиками пальцев, она боялась дотронуться до меня, но почему? Кроме дикой слабости после болезни я ничего не чувствовала.
- Сейчас мне гораздо лучше. Сколько я уже лежу в больнице? – я перевела взгляд на Степана, который стоял у стены рядом с дверью и был похож на свою собственную тень. Помимо запаха лекарства в воздухе стояло напряжение.
- Родная, ты была без сознания неделю, врачи боролись за твою жизнь, а мы молились. – слеза сорвалась в глаз Ангел, а потом следующая, и еще. Но, я точно видела впервые, как красавица плачет, нет она и раньше плакала, когда закатывала мужу истерики, но то, были поставленные слезы, часть ее актерской игры. Эти же слезы были настоящими, от глубоких переживаний. Неужели со мной и правда все было настолько плохо…
- Ангел, не плач, пожалуйста, я здесь и обещаю, что больше не буду так сильно болеть, - я хотела прикоснуться к ней, но сил поднять руку не было.
- Ты должна знать, что, если тебя не будет, не будет и меня, это так работает.
- Ну, вот теперь я тебя узнаю, и ты как обычно перегибаешь. А как же Степан, как Афелия, куда они без тебя? – она была совсем на себя не похожа, даже обычный бежевый спортивный костюм казался, что не с ее плеча.
- Они справятся, можешь быть в этом уверена, - заявила красавица и голос ее приобрёл несколько высокомерных ноток. Такая она мне уже нравилась. – Я пойду поговорю с доктором по поводу дальнейшего лечения и тут же вернусь, никуда не уходи! – сказала она строго и вставая пригрозила мне пальцем. Она расправила плечи, все же обнажать свои слабости при других было не в ее характере и как только Ангел скрылась за дверью я тихонечко позвала Степана, который продолжал стоять с опущенной головой.
- Степан, - мужчина дернулся на мой голос, но остался держаться на расстояние, - Степан, подойти ко мне, ты что меня боишься? – я попыталась пошутить, но он не реагировал, тогда я кряхтя постаралась присесть и он, заметив мою возню, тут же подбежал ко мне и подложив подушку помог мне занять положение полулежа. – Спасибо, поговоришь со мной?
- Я так переживал за тебя Венера, мне так жаль… - и теперь уже скупая слеза сорвалась с глаз мужчины, и он тут же начал нервно ладонями растирать лицо.
- Садись, ну же, - он занял место Ангел и все еще не смотрел на меня, - Степан, а где малышка Афелия? Она тоже прилетела с вами?
- Нет, она осталась с Анной и Артуром, - ну вот уже хорошо, начало положено, надо и дальше его разговорить.
- Степан, мы же с тобой друзья, самые близкие, да? – он качнул в знак согласия опущенной головой. И я несколько не преувеличила на счет нашей с ним дружбы. Если Ангел была дня меня Миром в котором я жила, то Степан в этом Мире был моим драгоценным и единственным другом, который всегда был на моей стороны. Я доверяла ему секреты, жаловалась на Ангел, а он всегда поддерживал меня, - Степан, помнишь, когда у меня начались месячные ты был первый кому я об этом рассказала, мы с тобой тогда очень сильно испугались, а потом вместе пошли в аптеку, ты был зеленого цвета, когда покупал и выбирал мне прокладки, а я красного.
- Да, ты тогда делала вид, что не знаешь меня, - усмехнулся Степан и наконец-то посмотрел на меня впавшими от усталости глазами. Сколько же они переживали из-за меня с Ангел? Неужели все настолько плохо?
- Потому что ты попросил фармацевта объяснить, как они крепятся к белью, это было очень странно. – я приподнялась еще повыше, и он тут же помог мне придерживая за локоть, - Расскажи мне, между тобой и Ангел что-то случилось?
- Она требует развод … - сказал Степан умирающим голосом, а у меня в ушах снова загудело, эти слова отозвались паническим страхом.
- Нет, этого не может быть, она просто, как обычно вспылила, ты же ее знаешь. Она остынет, а я поговорю с ней, все наладиться.
- Венера, я согласен с ней… - сказал он и я почувствовала всю глубину его переживания, а еще страх.
- Бред! Да и что вообще на нее нашло?! – тут уже я начала заводится, потому что не одной причины, кроме ее собственной дурости не могла придумать ради чего стоило разрушить прекрасную семью.