- Она говорит, что я во всем виноват и Ангел права…
- Конечно, права! – Ангел ворвалась в палату злобной фурией, ее глаза были широко распахнуты, Степан подскочил со стула и отошел к окну, а красавица тут же заняла его место и сильно притянула меня к себе воскрешая боль во всем теле. – Ты хоть понимаешь, что из-за вас всех чуть не убили мою Венеру!!! – она закричала так, что заложило уши, а еще я провались в этом ее «моя Венера», сказаное, так, словно она орлица, парящая над орлёнком. А потом я вынырнула и теперь другие слова резали сознание.
- Ангел, что это значит? Убить? – она медленно опустила меня и по ее лицу было видно, что это то, что я не должна была слышать, то что вырвалось случайной на эмоциях, - Ангел, в чем дело? – но, она, отвечая мне начала медленно вставать и двигаться в сторону Степана, наступая не него, хотя мужчина выглядел и так словно не жилец.
- Это все ты виноват! Ты ведь все знал с самого начала и посмел пойти против меня! Ты знал, как я дорожу Венерой, знал, что я на все готова ради нее и все равно пошел против меня! Я развожусь с тобой, потому что ты лжец и подлец! Ты не просто скрыл от меня правду по своей глупости, но и этим причинил вред моему ребенку, жизнь, которого для меня бесценна!
- Прости… - ответил горько мужчина.
- Ангел, да, в чем дело?! – но она была в агонии, к ней такой сложно было достучаться.
- Я все знаю Венера! Давид, этот ублюдок, когда вызывал нас сюда набрался смелости и все мне рассказал! Как же я его НЕНАВИЖУ!!! – тут до меня не сразу, но дошло, о чем именно идет речь, и захотелось спрятать с головой под оделяло от этого позора, я чувствовала себя словно раздетой, а еще раздавленной, но хуже всего сейчас было Степану, - А ты! ТЫ! – она в ярости тыкала указательным пальчиком в грудь мужа и шипела, - Ты знал и положил в открытую пасть льва ягнёнка! На что, твою мать Степан ты надеялся, что он не захлопнет чертовую пасть!!! – я впервые видела, как они ругаются и эта сцена уничтожала меня, рвала на части, она была сильнее и больнее любой физической боли.
- Прости… - снова послышалось невнятное извинение от мужчины, который поникал все больше, ее каждого слово для него маленькая смерть, но Ангел себя уже не контролировала.
- Нет! Нет, Степан, я тебя никогда не прощу! Вы будите стоять с Давидом передо мной на коленях и молить, чтобы я не превратила вашу жизнь в АД! – она схватилась за голову зарываясь пальцами в каштановые волосы, гнев нещадно раздирал ее, - Он же оказывается тебе, давно по пьяни признался в том, что хочет Венеру себе, а ты, что?! Что ты сделал Степан???
…
- Ты идиот взял с него слово и в качестве утешения подарил фото моей Венеры! Слово! С кого?! С этого чудовища? Степан, и зная все это ты отправил мою Венеру жить к этому подонку! К этому извращенцу! Чтобы он там переспал с ней!!! – от голоса Ангел стекла в окне задрожали, а меня начало мутить, стало мерзко, противно, обидно, стало настолько не по себе, что я очень жалела, что пришла в сознание.
- Она и моя Венера, тоже… - наконец-то подал голос Степан, пока Ангел пыталась отдышаться.
- Да? Правда? - сейчас ему не стоило этого говорить, потому что гнев Ангел перешел в безумие, - В таком случае тебе осталось ее только похоронить, Степан!!! Ты ведь привык к этому хоронить своих собственных детей, так гораздо проще чем думать о них и заботится, - Ангел была со всей дури и ядовитым гневом по больному, прямо в сердце, которое никогда у Степана не переставало кровоточить. Сейчас Ангел была слишком жестокая и беспощадная, она взорвавшаяся ядерная бомба и она делала это специально, обрубала все концы и уничтожала мужчину на против. Он посмотрел на нее так, словно его Мир лопнул, как мыльный пузырь…
- Ангел, за что…
- Из-за тебя и твоего проклятого брата, эта сумасшедшая сука Моника, очередная шлюха Давида травила Венеру несколько дней подряд и наслаждалась тем, как моя девочка на ее глазах угасает. Серая, бесцветная дрянь! А все, потому что, в тихом омуте черти водятся, и этот ее черт ревновал и ждал подходящего момента, чтобы избавится от соперницы.
- Не может быть … - я просто опешила от услышанного. Воспоминания всего того, что пережила наедине с Моникой в номере были не четкими, обрывистыми, но теперь многое прояснялось, хотя поверить до конца было сложно, - Ангел, это же не правда?
- Почему же не правда? Именно так на допросе она и сказала, что, когда работала увидела в молчание между вами двумя больше страсти, чем, когда Давид разговорил с какой-то там Аличе. Гребаные итальяшки, они даже показания стараются давать поэтично! – внутри все рухнуло и разорвалось в клочья, а Ангел злобно рассмеялась и поправила волосы назад. А потом посмотрела на меня уставшими глазами и ее руки упали плетями вдоль тела, - Прости, Венера, за эту сцену, я не сдержалась… я никогда не любила выяснить отношения при тебе и всегда старалась быть для тебя хорошей…