- Я согласен, с женой, - сказал угрюмый Степан, выходя из тени дерева к нам ближе, - Даже если ты и решишься на эти отношения ничего хорошего из этого не выйдет, их никогда не примет наша мама, хотя хорошо к тебе относится. Давид никогда не сможет женится на тебе, потому что об этих отношениях сразу же узнает вся страна и это очернит не только вашу репутацию, но и бросит тень на корпорацию, пострадает бизнес, а самое главное всех нас, абсолютного каждого члена семьи Смоловых будут осуждать за распутство, грязь и лживость. Взять в дом девочку, чтобы потом спать с ней, представляешь, Венера? Поползут слухи о том, что возможно все время пока ты жила под опекой тебя подвергали сексуальному насилию и это станет конец всему, - мужчине было слишком не просто говорить об этом.
Ветер возник вокруг нас и закружил листья поднимая под ногами, только вот слова Степана были слишком тяжелыми с ними ветер справится не смог, и они так и остались в воздухе между нами. Ангел прикрыла глаза, прекрасно понимая всю правдивость слов мужа и соглашаясь с ними.
- Я понимаю, правда, все понимаю. То, что случилось между нами с Давидом ошибка, случайно стечение обстоятельств и не больше, я уверена, он ничего подобного не хотел и не планировал, поэтому прошу вас не винит его и не злится, все же вы одна семья.
- Ты тоже наша семья! И не менее важна для нас! – строго отрезал Степан вперед жены, которая уже почти открыла рот для гневной тирады.
- Спасибо и это я тоже знаю, просто хочу, чтобы, когда вы вернулись домой продолжили нормалью общаться и уже в конце концов помирились.
- Мы постараемся, - сказал, сдаваясь Степан, а Ангел зловеще промолчала, потому что еще долго планировала пить из мужа кровь. Хорошо, пусть так, главное, чтобы они были вместе.
- Вот и славно! А теперь давайте целоваться, а то вам уже пора на самолет! – они подошли сразу вдвоем и высокий мужчина, одновременно обнял нас с Ангел запирая в своих тёплых, надежды, крепкий объятиях, а все потому что это Степан и его особенное волшебство.
Я долго смотрела в след уезжающему такси и прекрасно понимала, что как раньше ничего уже не будет. Вернувшись в свою комнату в общежитие заметила Эмму, которая рылась зачем-то в моем чемодане.
- Эмма, что ты делаешь?
- У тебя такая крутая семья! Они конечно слишком молодые, для того, чтобы возиться с тобой, но все же здорово, что они тебя так сильно любят! Уверена, твой гардероб пополнился новыми, крутыми шмотками! Показывай! – она поднялась на ноги и села на свою кровать, но прежде чем ей ответить, я настежь открыла окно, все же запах краска стоял просто ужасный.
- Ты права они замечательные люди, но к вещам, это не имеет никакого отношения. В моем гардеробе нет ничего интересного, джинсы, шорты, футболки, худи, кофты с капюшоном и джиносовка, а ну еще несколько платьев и юбок, которые ты называешь бабушкиными. А в чем собственно дело? – спросила наблюдая за тем, как крутись девушка на кровати и ее буквально разрывает от нетерпения поделится.
- Сегодня! Завтра и вообще всегда мы теперь будем отмечать каждый день жизни! Я подумала, что наша жизнь настолько хрупка, что может оборваться в любой момент, поэтому нужно не упускать любую возможность радоваться ей! Поэтому вечером идем отмечать твое возвращение! Будем пить и веселится до самого утра!
- Если мы будем пить каждый день, то наша жизнь станет хрупка от алкоголя и именно от него же и оборвется, - сказала я, раскладывая еще по полочкам в шкаф. От едкого запах краски немного кружилась голова и все еще в воздухе чувствовалась влажность.
- Как же ты зануда! Ладно! Я даю тебе ровно три дня на того, чтобы разобрать вещи, а после мы пойдем тусоваться хочешь ты этого или нет! – строго заявила Эмма, вскочила на ноги и вышла обиженно в коридор. Она скучала по мне, переживала и я тоже.
Но, три дня Эмма дала мне не для восстановления душевного равновесия, а на уговоры с весомыми аргументами, а я честно говоря уже и не сопротивлялась. И вот поздним вечером мы под руку идем на какую-то тусовку, с ее друзьями из исторического факультета. На мне кроссовки, потёртые джинсы и серое безразмерное худи, в котором я чувствую себя уютно и комфортно, Эмма не стала наряжаться, а только успела с кем-то выпить еще в общежитие и глаза приобрели характерный блеск.