- Венера, прекрати панику, я все проверила несколько раз после того, как узнала. Ну что? Будешь теперь мне призирать? Будешь от меня шарахаться, как от прокаженной? – от ее слов, брошенных с такой дерзостью я почувствовала скрывающиеся отчаянье, я подавилась дымом, которого набрала в легкие больше чем следовало.
- Эмма! Что за бред ты несешь! Моя тетя Анна вообще была волонтером и жила в Африке в лагере с больными детьми, среди которых были и дети со СПИДом. Поэтому нет, на меня и нашу дружбу это никак не повлияет, мы живем в двадцать первом веке где люди знает все об этой болезни, а не сжигают заболевших на костре. – от моих слов подруга рассмеялась и полностью осушив бокал пива пошла искать нам выпивку еще.
Глава 20.
«Единственный способ отделаться от искушения – поддаться ему». Оскар Уайльд.
А дальше моя жизнь пошла под откос, потому что я потеряла какой-то очень важный в жизни ориентир, который должен был помочь найти мне только один человек.
Я не хочу быть заложником эти чувств. Чувства к Давиду делают меня слабой, уязвимой, причиняют переживания моим близким, поэтому я стараюсь яростно вытеснить их из себя и там, в том месте, от куда я выцарапываю их ногтями появляется болезненная, саднящая пустота. Это холодное, не приятное чувство, я стараюсь заполнить его чем угодно, лишь бы оно поскорее прошло.
Только вот, что странно, кажется, здесь в своем одиночестве, в котором я тону с головой я не одна…
Флоренция выдохнула с облечением избавившись от огромных толп туристов. Город захватила пестрая осень, украсила все золотом и багрянцем, ветер раскидал по улицам пожухлую листву, через день шел дождь и оставлял после себя серые лужи. Было еще тепло, но только не на душе.
Я как всегда училась много, ходила на дополнительные лекции, дополнительные занятия, посещала кружки и различные творческие мастерские и мастер-классы, но и этого было недостаточно чтобы забыть ЕГО, чтобы навсегда вычеркнуть из памяти.
Я боролась с собой, но никак не могла победить, поэтому стала ходить в клубы, на студенческие вечеринки, вообще везде куда меня звала Эмма, а у нее в этом плане всегда был плотный график.
Учеба, вечеринки, тусовки, алкоголь, учеба, алкоголь и так мой круг замкнулся.
Только так, когда после занятий идя на вечеринку я возвращалась поздно ночью и падала на кровать иногда засыпая даже не успев раздеться я не вспоминала о нем и ненавидела те предательские ночи, когда все же его образ прорывался ко мне во снах. После таких сновидений на утро я обычно просыпалась разбитая и совсем без настроения. Прямо, как сегодня.
За окном льет дождь, не прекращаясь, тихонько стучит по подоконнику и пускает по лужам круги. Он явно боится разбудить Эмму, которая в отличие от меня вернулась сегодня под утро. А я вот уже сильно опаздываю на лекцию. Достаю из шкафа любимый черный свитер крупной вязки с высоким горлом, удобные серые штаны, пушистые теплые носки в полоску и завязываю высокий хвост не причёсываюсь.
Выбегаю на улицу и уже хочу бежать к учебному корпусу, но понимаю, что без двойного экспрессо не смогу выдержать этот день. Кофе в столовой Академии отвратительный, а вот в булочной на соседней улице, что надо. Бегу туда и уже у стойки расплачиваюсь понимаю, что между лопаток будто бы жжет, словно от пристального взгляда, оборачиваясь, но никого не вижу. Странно. Наверно, Степан прав, нужно больше спать и лучше питаться.
Бегу по улице обратно в сторону Академии, дождь капает на волосы, капли попадают за шиворот, но все же ощущение чужого взгляда не покидает меня ровно до тех пор, пока я не вбегаю в высокие ворота, за которыми начинаются учебные и спальные корпуса.
На первом этаже Академии меня встречает профессор Дженнаро и жестом поднятой руки останавливает мой забег по первому этажу в направление лестницы:
- Buongiorno, signora Venere, - желает мне доброго утра, мужчина в коричневом клетчатом костюме, в отличие от меня он всегда выглядит превосходно, каждый цвет в его одежде сочетается между собой. А стиль хоть и классический, но все же желтая клетка и розовый шарф с заколкой делают его уникальным, его собственным, отражают одновременно мудрость и озорство мужчины.
- Buongiorno, профессор Дженнаро, - здороваюсь в ответ слега кланяясь.
- Я заметил, что ваши работы приобрели странный нуар, это непохоже на вас. С чем это связано? Это новый взгляд на творчество, как его основа или дань настроению?