Осенний город пахнет прелой листвой этот запах будоражит и ночная свежесть, что тянется тонкой струйкой с гор приятно освещает лицо. Туман застрял между узких старых улочек. Ветер ворует листья с деревьев и выстилает ими у меня под ногами ковер, который может по красоте поспорить с самым дорогим персидским. Я закрыла голову капюшоном скрываясь от этого Мира, теперь я вижу, только то, что хочу видеть.
Голова не ясная от пива, почему-то именно сейчас, когда я иду и смотрю себе под ноги, хочется горячего чая и пирог из тыквы, чтобы хоть немного отрезветь. Хотя для чего мне нужен ясный ум…
У ворот при входе на территорию в Академию меня окликивает невнятный, грубый женский голос, сбрасываю капюшон и вижу, что ко мне приближается, шатаясь Линда. Теперь меня нисколько не удивляет ее образ жизни, потому что практически каждый вечер я провожу в компании ей подобных.
- Эй, русская, привет! – говорит Линда и останавливается немного запыхавшись.
- Привет, Линда, ты что бежала за мной?
- Да, вот увидела тебя с другого конца улица и решила поговорить, - говорит девушка и поднимает на меня глаза, которые пытается сфокусировать на моем лице.
- Правда? И о чем же в такой час? – я, пожимая плечами и убираю руку в карманы и очень надеюсь, что это не какая-то история где я снова должна ей денег, потому что, если честно после того случая я избегала общения с ней.
- Хотела спросить, почему ты пьешь и тусуешься со всем подряд кроме меня? – я если прямо опешила от ее вопроса, потому что сама я компанию никогда не выбирала и в виду, то, что друзей у меня здесь нет всегда просто шла за Эммой, а то, что наши пути с англичанкой до этого не пересекались даже не заметила.
- Не знаю, думаю, так просто выходит, - ответила я честно, но без подробностей.
- А я вот думаю, что ты просто слишком высокомерная! И считаешь себя лучше меня, поэтому и не хочешь со мной тусоваться! Я что настолько плоха? – спросила обиженно, закипая высокая Линда. Подул прохладный ветер и заставил меня поежится и от ее слов тоже.
- Вообще-то я тебя мало знаю, чтобы судить о том какая ты, но думаю, что тебя навряд ли можно назвать плохой, - этот странный ночной разговор посреди улицы под мигающим фонарем меня уже начал напрягать своим неоднозначным посылом, я мечтала его закончить, как можно раньше.
- Я докажу тебе, что очень даже хороша для тебя, русская! – я не сразу понимаю, как ее рука дергается к моему лицу и читаю в нее взгляде не понятное нетерпение.
Она притягивает меня за шею к себе, мое дыхание перехватывает и потом ее губы, сжимают мои в безумном поцелуи. Линда прильнула ко мне еще ближе одновременно дергая меня на себя и наши зубы ударились. Я оцепенела. Мое сердце билось от страха об ребра, ее рваное дыхание, чувствую, как Линда скользит языком по моим зубам, пока я пытаюсь вырваться от нее и испытываю подступающую к горлу тошноту и в тот момент, девушка резко отлетает в сторону от меня и падает на колени.
Перед глазами все черное, ночь, страх и мужчина с черными блестящими волосами, в черном расстёгнутом кашемировом пальто, черной тонкой водолазке, черных брюках, черных туфлях, черных тонких кожаных перчатках. Он мой кошмар, преследующий меня днем и ночью, он не за что не пощадит меня, он может только все уничтожать вокруг себя, причинять боль, я знаю ее вкус.
- Венера, что происходит?! Ты что-то опять должна этой сумасшедшей? Кажется, в прошлый раз я прилично ей заплатил, - он смотрит меня, и я забыла, как дышать, я зверь, загнанный в клетку, не верю, в то, что он может говорить, пусть будет моим безумным бредом, сном, кем угодно, только не настоящим. Он смотрит испытывающее, чувствую, как колени начинают дрожать, - Ну? Так в чем дело? – он делает шаг ко мне, я отступаю на два. Ветер колышет полы его пальто. Давид вышел полностью под свет уличного фонаря и тот перестал моргать.
- Так значит ты настоящий, понятно… - я опускаю голову и сравниваю нашу обувь его идеально чистые, блестящие кожаные черные туфли и мои забрызганные белые кроссовки, такие разные.
- Что понятно? Мне вот ничего не понятно, - говорит сердито Давид, но больше не приближается, держит дистанцию, боится меня спугнуть или еще чего-то. Вокруг стало тихо, как перед грозой, а в ушах стук моего собственного сердца, почему так громко? – Венера, ты пьяна? – наклоняется ко мне.