Вечер. Мы сидим с очередными друзьями Эммы в небольшом баре, наш столик расположен у большого окна. Играет не громко музыка, девушка официантка рядом стоит и рассказывает нам, какие акции сегодня проходя и объясняет, как выгоднее купить алкоголь, Эмме же нравятся абсолютно все варианты, которые девушка предлагает.
А я перевожу взгляд через плотное стекло на улицу, туда где в припаркованном черном авто сидит Давид. В его тонких длинных пальцах тлеющая сигарета, он держит ее изящно, потом подносит к чувственным губам фильтр и делает глубокую затяжку, но кажется, что едкий дым проникает в мои легкие, потому что дышать становится трудно.
- Вы так и не разговаривали? – спрашивает Эмма, отрывая меня от любования мужчиной, обидно осознавать, что я именно этим сейчас и занималась. Она толкает меня бок и вручает холодный бокал пива. Мерзость. Но студенческая жизнь очень скромная, поэтому выбирать не приходится.
- Нет, нам с ним не о чем разговаривать, - делаю первый глоток, и пена остается на губах.
Какой-то парень, который сидит напротив передает мне салфетку и подмигивает, а я даже не запомнила, как его зовут, хотя точно помню, что Эмма их всех мне представляла. Мы сидим в компании еще двух парней и девушки кажется из Эфиопии, этого я тоже не запомнила, как и того, с какого они факультета.
- Вы ведете какую-то очень странную игру, да? - Эмма переводит взгляд на улицу и теперь мы вдвоём смотрим на мужчину, который выдыхает в ночь сизый сигаретный дым, - Но, точно знаю, что присоединится к вам я бы не хотела. За тебя подруга, - она чокается со мной бокалом пива, и ребята напротив подхватывают это движение и присоединяются к нам.
- Эмма, так с какого ребята факультета, я не запомнила, - вдруг вспоминаю я в середине вечера.
- Ни с какого, - Эмма уже перешла на какие-то шоты и расслабленная обменивается взглядами с каким-то парнем за барной стойкой.
- Как это? Они, что разве не учатся в нашей Академии?
- Венера, нет, они здесь не учатся. Хватит уже летать в облаках, выкидывай это дерьмо про красавчика из головы. Ребята приехали на фестиваль L‘Eredità delle Donne, выиграли там у себя в каком-то конкурсе и им оплатили поездку.
- Тогда как ты с ними познакомилась?
- Венера, по интернету, как же еще и знаешь, он у тебя тоже есть на телефоне, и ты не представляешь со сколькими интересными людьми можно там перезнакомится, а еще даже найти себе парня.
- Представляю, - говорю немного обиженно, а подруга протискивается мимо меня чтобы пойти в уборную.
За окном ночь. Ночи во Флоренции загадочные и таинственные, такие же, как мужчина за рулем автомобиля. Какую роль он сейчас играет, может он мой страх или надсмотрщик … а может мне уже пора перестать пить и думать о нем.
Возвращаю взгляд в почти опустевший бар и думаю о том, что хочу спать. По будням вечером в таких местах обычно приходят только студенты, скидки на алкоголь главная причина обязательно заглянуть сюда после пар.
- Ладно, пойдем в общежитие, что-то здесь совсем тухло, - говорит, вернувшись подруга и стоя перед столом высыпает в рот оставшиеся гриссини, потом проверяет не осталось ли еще чего, после чего спрашивает, - Ну что идем? Ребята за себя заплатили и тоже ушли.
- Идем, - я впервые за вечер встаю на ноги и видимо от этого резкого движения газы из желудка бьют артиллерией в голову и приходится замедлить движением.
Мы выходим на улицу и уже на первых ступеньках прохладный ветер проскальзывает под куртку, которую я еще не успела застегнуть. Эмма несколько раз обматывает вокруг моей шеи свой длинный шарф в радужных цветах, а сама прячется в капюшоне толстовки.
- Венера, у тебя осталось десять евро? – спрашивает подруга, пряча нос поглубже в кофте.
- Ага, - говорю и все никак не могу справится с молнией.
- Отлично! Передадим их в качестве входного билета для консьержа.
- Добрый вечер, - обращается к нам низкий, до дрожи знакомый голос, тот глубокий голос, которым он может одновременно ласкать и убивать. А ведь на секунду я забыла о том, что он все еще рядом.
Бросаю затею с молнией и медленно смотрю в глаза дюны, они утягивают меня, я плыву кажется по воздуху, с этой силой влечения невыносимо бороться. Он берет в свои руки молнию и застегивает куртку до самого горла. Я впитываю его запах горьких красных апельсинов, каждое его движение, все это похоже на сладостное наваждение. Плохо, мне так плохо или хорошо… - Венера, - теперь Давид обращается именно ко мне и возвращает в сознание, - нам нужно поговорить.