Выбрать главу

Хотела сделать глоток экспрессо, но мне прервал звонок Ангел.

- Ну, что Венера, привет! Еще не успела по мне соскучатся? – спросила она, тут же идя в наступление.

- Ангел, ты звонила мне только вчера, но я уже успела соскучиться, - я откусила тихонечко круассан, есть хотелось жутко. На брусчатке под ногами в бумажном стакане остывал ароматный кофе, а мне предстояло выслушать мою прекрасную надзирательницу.

- А по Афелии, соскучилась? – ах, понятно, в какую сторону она клонит. Теперь Ангел будет шантажировать меня ребенком, - Молчишь значит? А вот она по тебе очень скучает, а у меня совсем нет времени, ты знаешь, Степан будет выставлять картины на аукционе и…

- Ага, я понимаю и верю в него и по нему, тоже кстати скучаю! Передай от меня ему огромный привет, а Афелии большущий поцелуй в ее сахарную щечку.

- Ты что же это уже прощаешься?! – возмущено спросила женщина, - Вообще-то я хотела, попросить тебя прилететь и посидеть с ребенком, - о, ну это обиженное лицо, я смогла очень четко представить, кажется в этот момент Ангел стояла прямо передо мной.

- Извини, но нет, у меня правда уже есть планы. – просто я знала, что стоит попасть в капкан к Ангел, обратно от себя она бы меня уже никуда не отпустила. И во Флоренцию я вернулась бы только к началу учебного года.

- Ладно раз, так, я еще позвоню. – это означала ровно, то что она пошла готовить новый план, как вернуть меня домой и как только она его придумает обязательно позвонит, чтобы сообщить мне. Ну разве не смешно? И как только Степан с ней справляется, хотя я знаю, он справляется с ней с любовью.

- Люблю тебя, Ангел и буду ждать звонка.

- Несносная девчонка, могла бы изредка, и сама мне звонить ради приличия!

- Могла бы, но просто не успеваю вклинить свой один единственный звонок среди твоих постоянных входящих. Не злись, крепко обнимаю, пока, - и на этой радостной ноте кладу трубку, потому что так спорить мы с ней можем часами, она с целью победить, а я с целью поиграть с ней.

На площади появилась большая толпа туристов, под красным большим зонтиком в руках шла экскурсовод и вела за собой внимательных, пожилых мужчин и женщин, вероятно корейской национальности, которые без остановки все время что-то фотографировали.

Экскурсовод на хорошем английском рассказывала историю площади, которая началась в 1268 году, когда партия гвельфов победила своих соперников из партии Гибеллинов и решила сравнять с землёй их дома. Всего было разрушено 36 зданий…

Ой, я кажется тоже заслушалась ее воодушевлённым рассказом и совсем забыла за чем мы здесь.

- Эмма, сегодня ты собираешься зазывать к нам туристов? Смотри время идет, а я не нарисовала еще не одного шаржа, - посмотрела я, слегка подняв полы соломенной шляпы, чтобы лучше видеть девушку, которую кажется сильно разморило от жары.

- Darling, дай мне немного прийти в себя и клянусь от желающий не будет отбоя!

- Может быть не стоит, так сильно гудеть каждую ночь, чтобы потом днем не умирать?

- Венера, ты ко мне слишком строга, я ведь чуть-чуть, - и она буквально пальцами пыталась показать мне это чуть-чуть, хотя я не поняла, о чем идет речь. – Ладно-ладно, не стоит меня прошибать своим взглядом, это выглядит ужасающе! – она кое-как встала и потянулась в разные стороны, а я отряхнула руки от выпечки и приготовилась к работе. Нужно было собраться, даже для такой простой работы важен настрой художника и настроение.

- Мадонна, какая встреча! – громко сказал идущий к нам Адриано - Belle signore! - и почему он называет нас дамами, он радостно раскинул руки и заключил в объятия Эмму поцеловав в щеку, тоже самое хотел повторить со мной, но для меня это через чур дружелюбно.

- Cara Венера, неужели ты не хочешь, чтобы Адриано обнял тебя, иди же ко мне, - сказал парень, улыбаясь после легкого недоумения от того, как я отпрыгнула в сторону избегая такого приветствия.

- Адриано, я из России, а там очень холодно. Там мы привыкли к холодным объятиям, понимаешь?

- И как же это? Что за холодные объятия?

- Рукопожатие, - я протягиваю ему руку и сжимая ее в ответ он несколько раз радостно затряс её все же желая проявить максимальное радушие, которого у него просто через край.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍