- Венера, я счастлив с тобой… - он берет меня за затылок и поворачивая к себе привлекая в страстном поцелуе, эмоции захватывают меня, накрывают с головой, каждый поцелуй с ним, как в первый раз. Сначала ласковый изучающий, потом подчиняющий, присваивающий и тут еще не известно, как из нас двоих больше собственник.
Или вот, например, так …
Ранее утро, первые лучи Солнце только коснулись неба и поползи по нему желтыми полосами. Я аккуратно выбираюсь из жарких объятий Давида и откинув одеяло обратно накрываю мужчину, который так сладко спит. Наблюдать за ним спящим мой особый вид фетиша, отдельное удовольствие.
Порочный Бог гуляет в собственных грезах, а я пристально смотрю, любуюсь и пытаюсь проникнуть в его сон, мое воображение рисует те места, события, людей, что могли приведется моему мужчине. Хочу думать, что я там тоже есть. Я бы хотела ему снится, потому что он снится мне почти каждую ночь. Спускаю ноги на пол и нащупываю пальчиками тапочки, засовываю ноги и уже хочу встать, как неожиданно стальная хватка обвивает мое запястье и обратно утягивает на мягкую постель.
- Что тебе снилось Венера? – спрашивает Давид, еще с закрытыми глазами и тянет меня ближе к себе укладываю на горячую грудь, его сердце бьется так ровно.
- Мне приснилась настоящая сказка! Скорее я хочу написать ее! – говорю и пытаюсь выпутаться из объятий, потому что, это очень важно, когда муза приходит ко мне, и без разницы как, через звуки запахи или сны, но Давид прижимает сильнее и кладет подбородок мне на макушку.
- Подожди, расскажи мне, я хочу послушать, - его голос такой милый, сонный, и я сдаюсь, все же пять минут думаю, что могу уделить своему рассказу и этим утренним нежностям.
- Хорошо, тогда слушай. – я обнимаю в ответ и по-собственнически закидываю на ноги мужчины свою ногу, вот так совсем хорошо, теперь можно и рассказать, - По небу среди звезд ходил-гулял Бог Великан, распаривав широкие плечи и звали его Давид, - мужчина рядом усмехнулся, - И, не смейся иначе я не расскажу, что было дальше. – я дергаюсь обиженно, но он гладит меня по спине и я забыла, о чем хотела сказать.
- Прости, сейчас утром, я бы хотела заняться чем-то другим, а не слушать сказки про себя. Что ты по этому поводу думаешь? – он опускает широкую шершавую ладонь под резинку моим пижамных штанов и гладит попу.
И да, кстати об этом, я сразу предупредила Давида, о том, что у меня нет всех этих эротичных женских штучек и дома, да и вообще в обычной жизни я не выгляжу сексуально. Это предостережение было связано с тем, что я конечно же видела многих его женщин и понимала, что сильно отличаюсь них, а точнее проигрываю, но Давид уверил, что ему ничего не нужно и он ничего от меня не ждет. Ему будет достаточно, если я буду собой.
- Не выдумай, - я начала крутить попой, выворачиваясь, потому что он, конечно же имел в виду утренний секс, но с другими женщинами всегда в комплекте прилагалось еще и притворство, поэтому я смело об этом я заявила, - Ты привык к лапше, которую тебе вешают на уши, а я рассказываю сказку, поэтому слушай!
- Ты права, – и он оставил теплый поцелуй на моем плече.
- Однажды Бог Великан Давид, проходя мимо мелких звезд парящих совсем низко нечаянно задел плечом одну из них и та сорвавшись полетела вниз, в Мир людей, быстро приближаясь к земле. Остальные Боги разгневались и заставили Давида спуститься вниз, чтобы найти звезду по имени Венера и вернуть обратно на небосвод. Бог Давид спустился на Землю и нашел Венеру, и ему так было хорошо, здесь внизу, в простом Мире с красавицей, которую он полюбил, что они решили не возвращаться и жить долго и счастливо вместе среди людей.
- Какая интересная сказка, - Давид поцеловал меня в лоб, а я все же вывернулась и соскочив с кровати пошла в сторону комнаты, из которой в этой квартире мы сделали для меня мастерскую.
- Конечно, потому что она про нас! – добавила я в дверях, а Давид подложил себе по спину подушку по выше облокотившись о спинку кровати и просквозив по моим ногам жадным взглядом прищурившись сказал:
- Знаешь, Венера, я ревную тебя к рисованию, мне кажется свое дело, ты любишь больше, чем меня, - сказал он, складывая руки на груди, растрёпанный, еще сон, он вызывал во мне нежность.