В машине было тепло и уютно, тихо играло радио, запах маминых духов наполнил салон цветочно - цитрусовым ароматом.
— Дорогие мои, устали? — взглянула на нас мама через зеркало заднего вида, когда мы плюхнулись на сиденье за ней. — Мне кажется, вас слишком загрузили. Учебный год только начался, а моя Вера уже так редко появляется дома, — поймала мой взгляд в зеркале мама. — Что же будет в мае? Я совсем тебя перестану видеть?
— Мамуль, ты же знаешь, в этом году все в школе для нас в последний раз. Я не могу это пропустить. Да и на нашу классную руководительницу возложили всю организацию. Как мы ей не поможем?
— В этом вся моя дочь! Чуть что бежит на помощь, — мама нажала педаль газа, и мы выехали с парковки спортивного комплекса.
— «От осинки не родятся апельсинки!» — подметил Исаев. — Кажется, так ваша бабушка выражается?
— Не называй Инессу бабушкой! — в один голос воскликнули мы с мамой и рассмеялись.
— Молчу, молчу! — Произнес Ванька с иронией.
До дома добрались мы, как говорят «с ветерком». Мама за рулем чувствует себя как рыба в воде. Постоянные командировки в соседние города, для участия в судебных заседаниях и следственных действиях положительно сказались на практике ее вождения. Она даже отругать может нелестным словцом юродивого участника дорожного движения.
На следующий день по расписанию у нас стояла лекционная пара у всего потока одиннадцатого класса с преподавателем из университета. Исаев зашел за мной с утра, и мы пришли в школу вместе, закинули верхнюю одежду в раздевалку и пошли по холодному коридору в соседнее здание школы, где находились лекционные аудитории. Войдя внутрь, я сразу же заметила белогривую Скворцову, общающуюся с девчонками из параллели. Она тоже увидела нас, подняла открытую ладонь и игриво пошевелила пальцами на руке, в знак приветствия. Точно не мне. А моему Ваньке, который не остался равнодушным и начал махать ей рукой в ответ, чуть не прибив своими махами меня. Царева я не наблюдала. Прозвенел звонок, нужно было быстро найти себе место, среди немногочисленных оставшихся. У меня сложилось впечатление, что вся наша параллель решила прийти сегодня на урок. И, конечно же, волею судьбы, осталось одно место возле Скворцовой, куда и приземлился Исаев. Я села за ним, выше на ряд. В класс вошел преподаватель, а за ним вбежал запыхавшийся Царев, который начал осматривать свободные места, я встретилась с ним взглядом и махнула ему головой на место рядом со мной. Он поднялся по лестнице, прошел мимо парочки Ритки и Вани, многозначительно и удивленно на них взглянув, и опустился на стул, слева от меня. Начался урок.
— Привет, колючка, — прошептал Кирилл. — Твой верный друг предпочел тебе другую на эту лекцию? — с усмешкой показал он пальцем на их спины.
Я медленно повернула к нему голову, и если бы мой взгляд умел пускать молнии, то на месте Царева сейчас было бы свежее пепелище.
— Я понял, шутка неуместная, глупая и болезненная. — Продолжил он.
— Кирилл, ты чего добиваешься? — зашипела я.
— Злю тебя, чтобы наша игра была более правдоподобной. Ведь никто не слышит о чем мы говорим, а думают – «милые бранятся, только тешатся». — Заулыбался Царев еще сильнее, и я заметила еле видную ямочку на его левой щеке.
— А когда началась наша игра? Я что- то пропустила, кажется.
— Когда ты согласилась в воскресенье вечером, — подмигнул мне темно карим глазом Кир. — Что, кстати, тебя на это подвигло? Исаев не пожелал добрых снов, или перепутал твое имя с именем Скворцовой.
— Я согласилась, не для пустой болтовни с тобой, а для достижения результата, который мне интересен.
— Хорошо, будем работать на результат. Посмейся.
— Что? — не поняла я.
— Похихикай.
Я уставилась на Царева в немом вопросе, произнеся:
— Ты в своем уме вообще? Я что - дурочка, чтобы смеяться без причины?
— Хорошо, тогда обратим на себя внимание по-другому, — Царев поднял руку. — Извините, разрешите нам с моей соседкой выйти, у нее кровь из носа пошла, я провожу ее в медпункт, — обратился он к преподавателю. — Прикрой нос, кровь же капает. — Это уже шепотом, повернувшись ко мне. Я не осознанно поднесла руку к носу, потрогала его, потом осмотрела ладонь, крови не было. Но Царев уже поднимал меня за локоть, тянул к лестнице.