Сын, ты же должен быть в школе! — утвердительно обратился молодой мужчина приятной наружности к Кириллу.
Да, я всегда любила разглядывать черты лица мужчин. Наблюдать за их поведением, за тем, как они ведут себя в разговоре с женщинами и детьми. Наверное, сказывалось отсутствие отца в моей жизни. Я представляла, каким бы он был по отношению к нам с мамой, спустя пять, десять, пятнадцать лет нашей совместной семейной жизни. Как бы он менялся внешне и внутренне, находясь рядом с нами.
Мама и бабушка часто рассказывали мне о нем, показывали фотографии. Но это все было не то. Человек ассоциируется с запахами, прикосновениями, музыкой, даже временем года. И как бы мои родные не старались мне донести информацию о папе, я никогда его не знала, и не узнаю, каким он был бы со мной. Но в чем у меня нет сомнений – если он заслужил мамину любовь, значит, был самым лучшим мужчиной. Потому что наша Оксана чувств на ветер не бросает. Если любит, то всепоглащающе сильно.
— Привет, пап. Но я уже у школы, — сделал Кирилл ударение на последний предлог. — Вот водички вышли купить.
Царев старший вышел из машины и перевел взгляд на меня, опустив голову. Роста он был на пол головы выше Кирилла, но думаю у последнего все впереди, догонит отца. В плечах он уже его обогнал. Одежда выдавала в нем делового человека, ну или занимающего высокий пост, не просто же он ездит с водителем. Глаза были точь-в-точь как у сына, только суровее, наверное, сказывался жизненный опыт, отражающийся во внимательном темно-карем взгляде. Я не успела толком разглядеть его, как он улыбнулся мальчишеской улыбкой и обратился ко мне.
— Здравствуйте, юное создание, меня зовут Сергей Иванович, я отец вот этого оболтуса, — указал он кивком головы на Царева. — Как Ваше имя?
— Я – Вера. Мы с Вашим оболтусом учимся в параллельных классах. Очень приятно с Вами познакомиться. — В самых лучших традициях воспитанного ребенка ответила я ему.
— Какое наполненное смыслов имя у Вас, Вера. Вы смутно напоминаете мне одну мою знакомую, с которой я дружил в молодости, — задумался, после чего добавил. — Ну да ладно. Нет времени окунаться в воспоминания. Скажите мне, пожалуйста, как мой сын заставил Вас прогулять урок. Какие меры воздействия предпринял? Шантаж? Угрозы? — Начал перечислять мужчина.
— Пап, прекрати, пожалуйста. Не ставь, Веру в неловкое положение.
— Я сдалась добровольно, — перебила я парня, заметив, что начинаю краснеть от такого внимания.
— У моего сына прекрасный вкус, которого я раньше не замечал, —улыбнулся одними глазами Царев старший. — Ладно, ребята, мне пора. Дела не дремлют, преступники атакуют со всех фронтов. Чешите в школу. Ученье – свет…
— Знаем! Знаем! — в один голос заговорили мы с Кириллом, переглянулись удивленно и дополнили. — А не ученье – тьма.
Царев старший сел обратно в автомобиль, отрапортовал водителю, куда нужно ехать и обратился к нам:
— «Устами младенцев глаголет истина», — мы рассмеялись. — Пока, ребята, хорошего вам учебного дня, — пожелал Сергей Иванович, после чего улыбнулся и добавил уже для меня. — Мне было приятно познакомиться с Вами, Вера. Надеюсь, еще увидимся, — Перевел он многозначительный и одобряющий взгляд на сына. — Ведите шантажиста обратно в школу.
Стекло автомобиля поднялось, скрыв пассажира. Машина тронулась с места, выехав на главную улицу.
— Впечатлил? — перевел провожающий машину взгляд на меня Царев. — Да, он такой, галантный и внушающий доверие.
— Интересный мужчина, —заключила я. — А где работает твой отец?
— Не поверишь. Но он наш с тобой коллега в будущем. Может быть даже начальник, если ты не соскочишь и не передумаешь по поводу МВД.
— Хочешь сказать, что твой отец полицейский? — вытаращила я удивленно глаза.
— Начальник всех полицейских в вашем, а теперь и нашем городе. Мы же и переехали, потому что ему предложили повышение. У нас в городе он был заместителем начальника управления, — Царев подошел ко мне и приобнял за плечи. — Ну что мы все о нем, давай обсудим лучше наших «баранов».
Я многозначительно и недовольно перевела взгляд на руку Кирилла на моем плече. Хочу заметить, что я отношусь к кинестетикам, людям, которые зависимы от прикосновений. Но подпускать так близко незнакомого, почти, парня, я не планировала.
— Руки! Царев! — выдавила я сквозь зубы.— Держи, пожалуйста, при себе.