После уроков мы с Царевым изучали наш текст, Машуня покрывала очередным слоем фото зону, Исаев, Скворцова и другие ребята, которые были задействованы в выступлении, обсуждали сценки, читали сценарий, учили песню и повторяли танец.
— Прекращай постоянно кидать свой взгляд на Исаева, — резко отметил Кирилл. — Хочу напомнить, что ты встречаешься со мной.
— Забудешь тут. Вспомни еще, что фиктивно. — Перелистнула очередной лист сценария я, продолжив читать и бросая взгляд на кучку ребят в зале. Исаев сидел рядом со Скворцовой, которая, сегодня, казалось, надела свою самую короткую юбку – шотландку.
— Вер, а почему здесь пробел? Нет слов. Будешь просто молчать? «Молчание – золото» - это я знаю. Но все же.
— Мне нужно сюда вставить душераздирающее стихотворение об учителях, чтобы все прослезились. Но я не могу такое найти, — с грустью в голосе заметила я. — Но есть палочка – выручалочка под названием фантазия. Сама напишу.
— Если нужно будет вдохновение, обращайся, помогу.
— Ты тоже пишешь? — Удивилась я.
— Пишешь - громко звучит, но рифму составить могу, — парень обернулся в сторону учеников, которые повторяли свои слова и доучивали танец. — Вот примерно так:
«Собрались в актовом зале -
Тигр, львица, попугаи!»
Я тихо захихикала и опять обратила внимание на мужественный профиль Царева. Вихор темных волос челки едва касался лба, от угла глаза расходились мимические морщинки, а на щеке появилась заметная впадинка, Кирилл веселился от души.
— Чего ржешь, Романова, я еще не закончил! Слушай дальше!
— Я вся – внимание, Царев! — постаралась убрать улыбку с лица я, но плохо получалось. Кирилл продолжил:
«Сели дружно они в ряд,
И сценарии зубрят!
Кто – то танец учит скромно,
Кто – то кистью мажет ровно!
И учитель вместе с ними
Сценарист и режиссер, декоратор, каскадер.
Хищники - другого сорта,
Сверху взором водят гордо.
Поставил точку в своем экспромте мой партнер и взглянул на меня в поисках одобрения. А я утонула в пучине его карих глаз. Он обладал мужским природным магнетизмом. Все девчонки не только нашего потока смотрели на него и пускали слюни, как собаки Павлова, поддаваясь безусловному рефлексу. И этот лакомый девчачий кусок сейчас сидел и смотрел на меня, ожидая реакции. Я подняла свои ладони и начала медленно в них хлопать. Он заулыбался и немного смутился.
— Романова, прекращай. Просто восторженных слов вполне хватит.
— Не зазнавайся, Царев! — я перестала аплодировать.— Но талант у тебя и правда присутствует.
— Твоя похвала бесценна. — Иронично подметил парень, и мы опять рассмеялись.
На нас обратили внимание все ребята. Исаев свел брови, на переносице образовалась складка.
— Товарищи ведущие, вы там текст репетируете или анекдоты рассказываете? — недобро спросил он. Мне не понравился тон, с которым были произнесены слова, адресованные нам, но польстило внимание, которое он оторвал от Скворцовой.
— Вань, да просто Кирилл делится своими талантами, чтобы я не передумала по поводу его кандидатуры на роль моего напарника. — Успокоила я Исаева и взглянула на Царева. Он что – то замышлял.
— А Вера показывала мне, как будет аплодировать, когда я произведу фурор после своего выступления на предстоящем концерте.
— Посмотрим. — Я услышала скепсис в словах друга. Потом он потерял к нам интерес, переведя внимание на парней и девушек, которые были задействованы в мероприятии.
Назревал конфликт интересов.
глава 6
Глава 6.
«День учителя» начался волнительно. Ночью не могла себя успокоить. Переживала за уроки, которые придется проводить, организацию концерта, подарки учителям. Хотелось, чтобы все сложилось наилучшим образом. Вчера на нахлынувшей волне вдохновения сочинила стихотворение, которым должен завершиться наш праздник, и распечатала обновленный сценарий только для себя. Царев поддерживал меня, добросовестно выполнял мои поручения и вклинивался во все обсуждения. Скажу честно, мне было приятно его внимание. И ужасно бесило внимание Исаева к Скворцовой. Они держались как два попугая-неразлучника эти дни. Наверное, Ванька обиделся, что не взяла его в ведущие с собой.