— Поможешь молнию застигнуть сзади? — попросила я.
Машка подбежала ко мне и, поддерживая замок за основание, подняла бегунок по звеньям до предела наверх.
— Вера, какая ты красивая! — смотрела она из-за моей спины на отражение в зеркале. — Сегодня Исаев будет у твоих ног!— я улыбнулась Маше и мысленно поблагодарила ее за поддержку.
— Романова, ну ты где? — послышался за дверью.
— «На ловца и зверь бежит» — подумала я, и крикнула другу — Иду, Вань, переодеваюсь.
Дверь хотели открыть, но передумали. Теперь Исаев добавил спокойнее, умоляющим тоном. Нас разделяло лишь дверное полотно.
— Верочка, ну пожалуйста, родная моя, поторопись. Ты итак самая красивая, выходи быстрее и задай всем взбучку. Все без тебя рушится.
Мы с Машкой тихо засмеялись.
— Иду, иду. Сейчас начнем генеральную репетицию, прогоним все номера. Вытаскивайте трибуну ведущего на постоянное место слева.
— Хорошо, уже тащу. Сейчас с Царевым все сделаем, — быстро проговорил Ванька и его шаги начали удаляться от двери.
Я вспомнила о Кирилле. И почему- то почувствовала сладкое предвкушение от встречи с ним. Но главный виновник моего перевоплощения – это, безусловно, Исаев.
— Ну что, звезда вечера, ты так и будешь одна собой любоваться. Иди уже, покори эту толпу фанатов. Пусть Скворцова упадет под твою трибуну от шока. — Вывела меня из оцепенения Иванова.
— Спасибо за поддержку, подруга, — развернувшись от зеркала, приобняла я Машу за плечи. — И что бы я без тебя делала?! — с грустью произнесла я.
— Всегда, пожалуйста! Ты чего загрустила? Спешу напомнить, что это я остаюсь на следующий год в школе без тебя, а не наоборот.
— Только свисти, и я тут как тут!
— Ты как Черный плащ, что ли? — рассмеялась Маша.
— Нет, я как фея-крестная! — опять с теплотой вспомнила я Иринку, которая написала мне подбадривающее сообщение в месенджер на телефоне. Мама с бабушкой тоже пожелала удачи.
Актовый зал кишел людьми. Одни устанавливали арку для фото зоны к окну, чтобы света для фото было больше. Машина задумка с объёмной декорацией оправдала все ожидания, в чате школы уже начали появляться картинки учеников и учителей в этой локации. Другие примеряли лица преподавателей из картона, и дергали головами, проверяя, чтобы они не слетели во время активных танцевальных движений.
В зал в буквальном смысле слова влетела Анастасия Владимировна, а за ней гуськом шествовали семиклассники, каждый нес в руках по огромному букету цветов. Шествие было достаточно большим, потому что учителей в нашей школе хватало. За парнями бежали девочки – одноклассницы с пустыми ведрами для цветов. Не наполнять ведра водой было правильным решением, оказаться в вымоченным от стеблей цветов наряде не захочется никому в такой праздник. Через открытую дверь, я увидела Скворцову, Моргунову и еще несколько девчонок из нашего класса, которые прихорашивались у зеркала в коридоре.
Меня как будто не замечали, я была сторонним наблюдателем, двигающимся в сторону сцены.
Они стояли за занавесом, я услышала по голосам: один по звуковой окраске был баритоном и принадлежал моему лучшему другу, другой был грубее, но еще сформировавшимся мужским басом его назвать было нельзя. Тёплые оттенки с хрипотцой выдавали в нем Царева. Они спорили. Ванька пытался подвинуть постамент ведущего вглубь сцены, апеллируя тем, что я не люблю большого внимания к себе, а Царев наоборот хотел поставить его на передний план. Я стояла у сцены и наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Наконец - то парни показались из-за ширмы.
Оба были прекрасны. Я даже не заметила сегодня в спортивной борьбе на физкультуре, что мой друг отстриг свои светлые выгоревшие пряди. Теперь его цвет волос походил на мой - русый, но без рыжинки. Он был одет в свой любимый костюм – тройку, выполненный из ткани в светло серую клетку, под жилеткой виднелась белая рубашка, горло которой утягивал серый галстук, который был на оттенок темнее цвета ткани костюма.