— А мой погиб! Я его даже ни разу не видела. — Сухо проговорила я.
— Извини! — Стало некомфортно Цареву.
— Ничего, всё в порядке. — Сказала я и ушла с Ритой переодеваться, а Кирилл смотрел мне в след с грустью.
Остаток дня мы провели вчетвером. Скворцова уговорила нас с Ваней поехать в кофейню, восполнить углеводное окно после тренировки. На парковке нас ждал черный автомобиль отечественного автопрома, принадлежащий Цареву. Оказывается, ему исполнилось восемнадцать уже в августе, и он был полноправным участником дорожного движения. Нам с Ваней оставалось об этом только мечтать. Мы уже прошли теоритические знания в автошколе, и сдали экзамены на категорию «В», теперь нужно было дождаться совершеннолетия пару месяцев.
— Ну что, куда едем? — положил властно руку на руль наш водитель и повернулся к Маргарите.
В этот момент я не могла не отметить мужественный профиль Кирилла. Прямой нос, с небольшой горбинкой, острые скулы, выразительные брови и в меру пухлые губы. «Ой, что это со мной? Я замечаю красоту другого парня, когда рядом сидит мой Ванька» - подумала я, и обратила внимание на абсолютную разность типажей парней. Иван был противоположностью Царева. Бабушка называла моего друга еще не оперившемся слащавым подростком. Ростом он был чуть ниже Кира, белокурый и миловидный. Такой Леонардо ДиКаприо в юности.
Мой мысленный монолог о внешней непохожести мужчин, находящихся в машине прервала Скворцова.
— Кирюш, поехали в кофейню на перекрестке улиц Ленина и Льва Толстого, куда мы с тобой на неделе заезжали. Помнишь, какое там вкусное кофе и заварное пирожное?
— Да, там не плохо! — ответил водитель и завел автомобиль. — Были там? — задал он вопрос нам с Ванькой, посмотрев в зеркало заднего вида и встретившись со мной взглядом своих карих глаз, похожих на две спелые вишни.
— Я - не кофеман, — ответила я, не отводя взгляд от глаз в зеркале, — но компанию вам составлю.
— Отлично! Тогда едем! — автомобиль тронулся с места, а я почувствовала себя неуютно от внимания почти незнакомого парня.
На улице уже стемнело, зажглись фонари на обочине, освещавшие широкие проспекты города. Автомобили представляли две реки из красных и белых огней, двигающихся в разных направлениях. Кирилл вел автомобиль вполне уверенно. Сложно было представить, что он только недавно сел за руль. Автомагнитола крутила для нас песни, нашумевшей рок-группы Король и Шут, видимо, Царев был их фанатом. На некоторые песни он лишь отбивал биты по рулю, а каким- то даже подпевал, едва шевеля губами. Я наблюдала за ним зеркало.
— Вер, куда мы попали? Где наша любимая попсовая музыка? — наклонился и шепнул мне на ухо Ванька. — Что это за чуждые моему слуху слова и музыка?
— Вань, каждый имеет право слушать ту музыку, которая ему нравится. Не осуждай, а лучше вслушайся в слова. — Улыбнувшись уголками губ, ответила я, переведя взгляд на друга.
— О чем шепчетесь, голубки? — спросила Рита, сделала музыку тише, и повернулась к нам.
— Ты перепутала нас со своим птичьим семейством, Скворцова? — ответила я ей вопросом на вопрос.
— Какая же ты скверная, Романова! — закатила глаза Ритка и отвернулась.
— Да ладно вам девчонки, не ссорьтесь. Нас с Киром на всех хватит. — Заржал Ванька. — Кирилл, мы с Верой удивлены выбором музыкальных композиций. Ты фанат КиШа? — Перевел тему парень.
— Не сказать, что фанат. Постеры на стенах не весят, футболки с их фото на груди не ношу. Но песни их мне нравятся. В них есть смысл, история, ритм и энергия.
— Странно, ничего из вышеперечисленного я не услышал.
— Попробуй проверить ушки! — повернувшись на светофоре, ответил Кирилл с сарказмом.
Теперь пришла наша с Риткой очередь смеяться, а Ванька застопорился. Оставшиеся несколько минут мы ехали в полной тишине.
В кафе оказалось очень уютно, мы расселись за круглым деревянным столиком и все заказали капучино с пирожным «Картошка», которые были по акции дня: «комбо - экономбо». Интерьер кофейни походил на модный лофт с элементами винтажного стиля. Основного яркого освещения не было, над каждым столом висела люстра, выполненная из металлического каркаса черного цвета с лампой теплого тона посередине. Стулья с подлокотниками, на которых мы расположились, носили названия «венские» и стояли во времена Союза почти в каждом доме.