10.2
- Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори, - гашу злость всеми доступными способами, но голос все равно звенит, вибрирует. Да я и сам вибрирую. Смотрю на маму и НЕ ПОНИМАЮ, какого черта она сделала то, что сделала.
- У Машки температура поднялась. У меня ни жаропонижающего, ни круглосуточной аптеки, на ближайшие сорок километров, - мама скрещивает руки на груди и становиться «в позу». – Что прикажешь делать?
- Мне позвонить. МНЕ, мам!
- Ты на работе, - не сдается она. – Катька развлекается! Она мать, в конце концов!
- А я отец! – кричу. Мама отводит взгляд, втягивает щеки. Вижу, чувствую, что хочет что-то сказать, но молчит. – Мам, - иду на попятный. – Знаешь, как тяжело мне получить эти встречи? – она снова смотрит на меня, а в глазах, точной копией моих, стоят слезы. Меня коробит, ломает. Делаю вздох, затем второй. Мне нужна эта маленькая пауза. – Прости, - раскрываю руки, но мама в объятия не спешит, сам делаю шаг, и сжимаю в руках, ее хрупкое тело. Мама не подвижна, целую в макушку. – Прости. Мне правда сейчас тяжело. Сам виноват, знаю, - мама напряглась, иду на опережение. – Я не знаю, как все исправить. Без Кати мне паршиво, без Машки – еще хуже.
Мама расслабляется. Минута, и ее тонкие руки обнимают меня за поясницу.
- А надо ли исправлять, сынок? – спрашивает тихо, но я слышу. Слышу и недоумеваю. Отстраняюсь, удерживая мать за плечи.
- Надо, конечно, надо, мам! – она смотрит на меня с горечью, даже мне передается этот взгляд и оседает на кончике языка. Нас тоже, когда-то давно бросил отец, маме больно до сих пор. Отец, потом, пытался наладить отношения, «вернуться в семью», но мама так его и не простила, хотя препятствий для общения с ним не чинила. Я сам принял решение, и отказывался от встреч. – Я ошибся. Ошибся, понимаешь? – почему-то чувство, что мать сейчас сравнивает меня с отцом. – Я готов на все, чтобы эту ошибку исправить! Но, на это нужно время. А я не готов не видится в этот период с дочерью.
- Я поняла, - наконец произносит она. – В следующий раз буду звонить тебе.
***
Я остался у матери.
Какая, в сущности, разница, если дома тебя никто не ждет?
Мы позавтракали, разговаривая «ни о чем». Лишь однажды мама коснулась Кати:
- Она с Соколовым, что ли?
- Видимо, да, - внутренности в этот момент сделали сальто. Катя, Катенька моя!
- Понятно. Вместе с Егором приезжала, за Машкой, - губы ее поджались, образую тонкую линию.
- Ты против Гора?
- Нет, не против. Не против Гора, Кати. Я за тебя, сын. Иди, поспи.
11
Время на выходным тянулось, до тошноты, медленно.
Я поспал пару часов у матери, а потом поехал к себе. Бродил по квартире, не зная, чем себя занять. Будь со мной Машка, эффект был бы противоположным. Время с дочкой летит незаметно. Но Машки рядом не было.
Едва проснувшись, я стал названивать бывшей жене. Катя ответить не пожелала. Я успокаивал себя, что это просто обида. Представлять ее с Гором, я себе запретил. Инстинкт, мать его, сохранения. Одними мыслями я был способен сжечь собственный мозг и душу.
Ладно, черт возьми, она имеет на это право! Я сам его ей дал, когда стал пихать свой член в левую бабу. Но поверить в то, что Катя меня разлюбила, я был не в состоянии. Этого просто не может быть! Я помнил ее взгляд, когда она делала мне минет. И пусть она говорила: «нет», ее глаза говорили: «да»!
Делаю еще одну попытку дозвониться до Кати, в этот раз она отвечает:
- Что тебе надо, Смолин? – голос такой будто собирается меня заморозить.
- Привет. Хочу узнать, как Машка.
- Как Машка? – взрывается Катя. Шипит в трубку. – Я тебя просила, не оставлять ее своей мамаше!
- Не помню, чтобы ты просила меня о чем-то, - хочется дать волю и своим эмоциям, но я сдерживаюсь. Напоминаю себе, что я обидел Катю, и не стоит подкидывать новых поводов.
- Знаешь, что? – не выдерживает она и срывается на крик. Я слышу в трубке ее неровные вздохи. Ее голос дрожит. – Ты…ты…, - я знаю эти интонации.
- Ты плачешь? Что случилось? Что с Машкой? – я подрываюсь, стул опрокидывается и грохает об пол.
- Хорошо все с Машкой, - кричит Катя, скатываясь в рыдания. – Я ненавижу тебя, Смолин! Ненавижу!
- Блядь, ты можешь толком объяснить, что случилось? Где вы? Гор, что ли фестивалит? Обидел? – вопросы вылетают со скоростью автоматной очереди.