- Мы дома, - отвечает Катя. Всхлипывает, ломано, с надрывом.
- Я сейчас приеду, - сообщаю, отключаясь.
До дома Кати долетел за пятнадцать минут, сто пудово штрафов нахватал, но на это похуй. Меня подстегивало ее состояние. Я не мог найти ему объяснения. Одно было точным, если это Гор – ему пиздец!
Взлетаю по лестнице, игнорируя лифт. Уже собираюсь постучать, но дверь открывается. На пороге Катя. В спортивном костюме и в слезах.
- Ну? – требую, едва оказавшись за порогом и закрыв за собой дверь. Голоса стараюсь не повышать.
- Что «ну»? – так же тихо отвечает Катя. Ясно, Машка, значит спит.
- Случилось что? – скидываю кроссовки, беру Катю за руку, завожу на кухню, прикрывая за нами дверь.
Ее покладистость на этом заканчивается. Катя снова становиться «в позу», скрещивает руки на груди, упираясь бедром в столешницу.
- А какое тебе дело? С Машкой все в порядке, обычная простуда! Температуры уже нет! Что еще тебе надо?
- Я сейчас не о Машке, я сейчас о тебе! – не выдерживаю, грохаю кулаком в стену. – Рассказывай, почему ревешь?
Катя судорожно вздыхает, и, будто сдувается. Медленно оседает на стул. Прячет лицо в ладонях и плачет. Тонкие плечи вздрагивают, с каждым всхлипом.
Сжимаю челюсть и кулаки.
Сажусь рядом, не рискуя ее коснуться. Выжидаю. Я не люблю женские слезы, истерики. Я не знаю, как с этим обращаться.
- Смолин, - наконец она отнимает ладони и поднимает на меня мокрое лицо, по которому тут же проходит судорога. – Я тебя ненавижу!
- Я знаю. Ты сказала мне об этом тысячу раз. Ты поэтому ревешь?
- Нет, - качает головой из стороны в сторону, срывая с ресниц крупные слезы.
- Тогда, что? – подталкиваю, чувствуя, что лучшего момента, чтобы вывести Катю на откровения не придумаешь.
Она молчит, смотрит в стену, перебирает дрожащими пальцами шнурок, от капюшона.
- Я хочу другую жизнь, - произносит она тихим голосом. – С мужчиной, который будет меня любить, - на грудь будто кислота полилась. Я аж зажмурился, до того боль оказалась реальной.
- Я тебя люблю, - говорю, все еще с закрытыми глазами.
- Если бы любил…
- Катя, черт возьми, я ошибся! – перед глазами черные точки, их так много, что я почти не вижу жену.
- Хорошо, - вдруг соглашается она. – Если любишь, должен желать мне счастья.
- Я и желаю! – горячо соглашаюсь, еще не до конца понимаю, к чему все приведет.
- Тогда поговори с Егором! Скажи, что, между нами, все давно кончено!
Я в ахере. Чувствую, что глаз начинает дергаться.
- Нет, - отвечаю, поднимаясь. Добровольно отдать Катю? Нет, ребята, нет! И похуй мне на бред, типа, если любишь – отпусти. Нихуя не отпущу!
- Вот, видишь, - вторит Катя мом мыслям.
- Не вижу, - гну свое, глядя на жену сверху вниз. Как совсем недавно. – Ты отсасывала мне, не так давно, весьма самозабвенно. И тебе, блядь, было хорошо! Какое, на хрен, кончено?
Рывком поднимаю жену и прижимаю к себе. Хаотично, импульсивно, прохожусь руками по ее телу. Сопротивление слабое. Его скорее нет. Катя дышит часто.
-Смолин… нет! – зарываюсь пятерней в ее волосы, тяну, а получив желаемый обзор, впиваюсь в ее губы. Катя кусается, давит на плечи, что-то мычит мне в рот. А затем…с тихим стоном отвечает на поцелуй. В башке – колокола! Руки дрожат.
- Артем, - стонет Катя, раздеваясь. – Тема! – ее руки уже на ширинке, секунда, и она расстегнет ремень.
Я, блядь, не верю! Я неадекватный! Но, я беру ее руки и отвожу от пряжки ремня, одновременно с этим отстраняясь. Смотрю в ее глаза, а в них туман, густой, хоть ложкой ешь. Этот взгляд мне ночами снится.
- Артем? – шепчет, слегка хмурясь.
- Кать, если хочешь быть со мной? Будь. Но только со мной. Я готов все исправить, я буду исправлять, сколько бы времени не понадобилось. Но я должен знать, что ты со мной. Ты со мной?
Туман тает. Жена отходит от меня, на щеках выступает румянец.
- Нет. Не знаю…
- Решай, - говорю напоследок, прежде чем покинуть квартиру, с членом на перевес.
12
Вера проснулась от шума. Родители снова ругались.
Девушка положила на голову подушку, но и это не помогло. Она принялась отсчитывать секунды, они складывались в минуты, но ссора, казалось, только начала набирать обороты.
Откинув подушку и одеяло, Вера села в постели. Голова, после сна, была тяжелой, мысли путались. Усталость давила на нее, уговаривая снова прилечь. Ей снился Артем. Сон пролетел перед глазами. Девушка почувствовала, что краснеет. Этой короткой вспышки адреналина хватило, чтобы Вера, решительно встала с постели.