- Позвоню маме, - снимает блокировку.
- Скажи, что будешь дома через пару часов, - она кивает, нажимая на вызов, а я, тем временем разворачиваюсь. Возможно Беловой, мне как раз, и не хватало.
14
Мне было спокойно.
Вера тоже немного расслабилась, это если судить по ее позе. На меня практически не смотрела, предпочитая вид за окном. Ее молчание меня не напрягало. Скорее наоборот. Краем глаза я ловил ее малейшие движения. Само ее присутствие прогоняло тоску и разочарование. И пахла она замечательно, не смотря на близкое общение с бомжом.
- Голодная? – я сворачиваю к Набережной. На отрезке, ведущим к шлюзам ни души.
Вера оборачивается, смотрит и слегка краснеет.
- У меня с собой не так много денег. Если только что-нибудь маленькое и не дорогое.
- Что-нибудь придумаем, - выхожу из машины. Обхожу капот, помогаю выйти Вере. Недалеко на углу, круглосуточная пиццерия. – Не замерзнешь? Тут недалеко, - Белова ежится, стягивая на груди края джинсовой куртки.
- Нет, если недалеко, - беру ее за руку. Пальцы ледяные. – Сожми в кулак, а вторую в карман засунь, - Вера смотрит непонимающе, но, тем не менее одну ладошку сжимает в кулак, а вторую засовывает в карман. Обхватываю ее кулачек своими ладонями и начинаю растирать. Белова послушно идет рядом. – Против пиццы не возражаешь? – спрашиваю, поднимаясь по ступенькам.
- Если это не дорого.
В заведении тепло. А запахи такие, что живот тут же отозвался урчанием. Свет приглушен, музыка тихая, ненавязчивая. Веду Белову в самую дольнюю кабинку, там такой вид из окна открывается, на Набережную, что закачаешься. Вера садится напротив, и как ожидал, залипает в окно.
- Красиво, - говорит. Смотрит на меня и улыбается, так открыто, естественно, чувственно, что я залипаю.
- Красиво, - подтверждаю, даже не взглянув в окно. Вера краснеет и отворачивается. В это время приносят меню.
Белова утыкается в него, глаза при этом становятся еще больше.
- Артем, - шепчет, переворачивая страницу за страницей.
- Плачу я, в качестве извинений за твоего бомжа.
- Не говори так, - щетинится.
- Ладно – ладно. Какую хочешь?
- Ну, может сырную? – опускаю взгляд в меню, понимаю, чем продиктован ее выбор. Это самая дешевая пицца в меню. От чего-то злюсь.
- Вера, - вдох-выдох. – Я спрошу еще раз, хорошо? Какую ты хочешь?
- Мммм, мне нравятся остренькие.
- Уже лучше, - подзываю официанта, мол мы готовы сделать заказ. – Нам одну большую «тайскую» острую и с халапеньо одну. Две больших кока-колы и два больших молочных коктейля с клубникой.
- Полчаса, - отвечает официант, забирая меню.
- Полчаса! Долго, - едва он отошёл, улыбаюсь, наслаждаясь смущением Беловой.
- Мы столько не съедим, - улыбается в ответ очень робко. Складывает ладони замочком на столе.
- Встречаешься с кем-нибудь? – спрашиваю. Белова вскидывается. На лице удивление. Я, блин, удивлен не меньше. Сам не понял, как это спросил.
- Нет.
- Почему? – продолжаю допытываться, теперь уже осознано. Вера пожимает плечами и отворачивается. На высоких скулах горячий румянец.
- Так вышло, - наконец произносит, продолжая смотреть в окно.
Оставшиеся время прошло в молчании. Я вздрючивал свой мозг, за дебильный импульс.
- А ты? – смотрит прямо. – Встречаешься?
- Нет.
- Почему? – зеркалит меня.
- Так вышло, - улыбаюсь, Белова следом, тоже.
Вопреки сомнениям Беловой, обе пиццы мы умяли. Ну как мы, в основном я. Вера съела несколько кусков, выпила коктейль, тяжело при этом вздыхая.
- Уф, Артем! Я объелась, - облизывает губы, снова прилипая к трубочке. – Очень вкусно!
- Да, очень вкусно, - не могу отвести взгляд от ее пухлых губ. Я же говорил уже, что она красивая, да? Она еще и сексуальная. До неприличия. Как так вышло, что она до сих пор осталась девственницей? Невероятно! – Прогуляемся? Ты как? – выходим на улицу.
- Не против, - говорит Белова, помахивая ладонью на лицо. – Такая острая пицца была, что аж жарко!
Жарко, еще как! Чувствую легкое возбуждение, которое увеличивается в сто крат, когда беру Веру за руку. Идем по пустой алле, в сторону шлюзов. Вера дышит полной грудью. Улыбается.
- Я здесь еще не была, - будто оправдывается. У воды холоднее. Белова ежится, плотнее запахивая джинсовку. А мне, по-прежнему, жарко. Дошли до конца асфальта. – Пойдем назад? – поднимает ко мне лицо.
- Хочешь, постоим? – Вера кивает, подходит к высокой ограде, поворачиваясь спиной. Смотрит вниз, на темную воду реки. Как под гипнозом, подхожу. Обнимаю, прижимаю к себе, положив руку на ее живот. Вера вздрагивает, а следом начинает мелко дрожать.