- Замерзла? – Вера ахает. В тишине выходит громко. Причина тому, мой стояк, упирающийся в ее спину. Отступаю, трясу головой, надеясь прогнать наваждение. Ни одной отрезвляющий мысли в голове, наоборот, картинки, где Вера обнаженная, протягивает ко мне руки, стирают последние крупицы рассудка. Снимаю с себя толстовку. Мягко разворачиваю Веру, и одеваю ее. – Холодно, - Вера выныривает из капюшона и смотрит в шею, где заканчивается татуировка. Ее дыхание частое, горячее. Она мягкая, нежная, такая открытая, честная, невинная.
- Вер? – хриплю, как при простуде. – Я хочу тебя поцеловать…
Белова поднимает лицо, доверчивое, красивое. Тянется на носочках, скользя своей грудью, по моей. И целует. Сама. Просто касается губами, и тут же отстраняется.
- Нет, не так, - обнимаю ее, слегка отрывая от земли, путаю пятерню в ее волосах, фиксирую. Целую. Облизываю нижнюю губу, всасываю, прикусываю. Вера ахает, сжимая пальчики на моих плечах. Льнет всем телом. Тоже самое с верхней губой. Ряд зубов, и я в раю. Вера сладкая, ее язык острый, напуганный. Касаюсь его своим, Вера тихо стонет, пытается вытолкать мой язык. А я взрываюсь. Сжимаю ее так сильно, что тоненьки косточки хрустят. Ласкаю ее рот языком. Сжимаю ягодицы, вдавливаю в себя. Чувствуешь, да? Хочу тебя. – Вера, - выдыхаю ей в рот. Отстраняюсь. Ее глаза блестят. Одурманенные, будто пьяные. Ресницы поднимаются и опускаются, как в замедленной съемке. В ушах стучит кровь, оглушая. Просовываю колено между ее ног, возобновляя поцелуй. Давлю коленом на ее промежность. Вера стонет, тонко, сладко. Ловлю ее стоны, слизываю с губ. Прижимаю ее к парапету, просовываю руку под толстовку. Нахожу ее грудь и сжимаю, вместе с футболкой и бюстгальтером. Вера мгновенно каменеет. Нащупываю острый сосочек, он выпирает даже через слои ткани, и колет ладонь. Кручу, ласкаю, не разрывая поцелуя. Не словами, делом, прошу Веру расслабиться. Хочется коснуться голой кожи. Но это не вариант. Здесь не вариант.
- Пошли в машину, - шепчу, начиная ласкать ее шею. Губами чувствую, как бешено пульсирует венка. Облизываю ее снизу вверх, нахожу ушко. Всасываю мочку. Вера всхлипывает, этот звук отражается от воды и бьет по мозгам, как разряд тока. – Пошли, Вер?
- Пошли, - голос такой, будто висит на тоненькой ниточке.
Добрались до тачки за минуты.
- Мне пора домой, - говорит Вера совсем не то, что я хотел бы услышать.
15
Горбатого исправит только могила.
Я вез Веру домой, и в очередной раз себя проклинал. Я, блядь, забыл! Забыл обо всем! Сука, я, несколько часов назад, целовал жену! А вот, гляньте, поплыл от Беловой, даже не вспомнив о том, что собирался свой член завязать узелком, для всех, кроме Кати. И можно было списать на длительное воздержание, но это скорее, себя наебать. Белову я хотел. Не просто трахнуть телку, а именно Веру. От ее запаха меня бомбит, до сих пор. Я даже был уверен, что если сейчас, остановлю машину в укромном уголке, и возобновлю то, что считаю незаконченным, Вера не скажет «нет». Она чувствовала то же, что и я.
- Вер, извини меня, - наконец решаюсь нарушить тишину. – У меня кукуха потекла.
- Я…, - Белова смотрит на меня, а на дне ее зрачков все еще плещется огонь. В нее влипнуть – раз плюнуть! Как я сейчас понимаю Чернова. – Это ты меня извини. Вела себя, как…
- Ээээ, нет, - качаю головой. Нахожу ее ладонь, подношу к лицу и целую каждый пальчик. Зрачки Веры расширяются, огонь превращается в пожар, а я понимаю, что могу кончить только от одного этого взгляда. – Это я виноват, - сглаживаю резкий тон улыбкой. – Не стоило. Тебе другой парень нужен. Я не подхожу. Совсем.
- Да, - внезапно соглашается Вера. – Ты не подходишь, - отворачивается. Поза деревянная, напряженная. А у меня на языке, до сих пор, вкус ее кожи. Я будто лизнул солнышко. Закуриваю, открывая окно полностью. Глядишь, выветрю ее запах. Хотя, кажется, он въелся мне глубоко поры.
Вера указывает куда свернуть, тормозим на углу дома.
- Здесь живешь? – киваю на модную многоэтажку.
- Чуть дальше, - отвечает, уже отстегивая ремень.
- Я подвезу, - но Белова накрывает мою ладонь, на рычаге переключения скоростей. Качает головой.
- Дойду, - мягко и твердо, одновременно. – Не хочу, что бы мама видела.
Весьма предусмотрительно, мне бы тоже не хотелось светиться перед Тамарой Евгеньевной, вместе с ее дочерью, поздней-то ночью.
- Точно дойдешь? – уточняю. Вера кивает, выбираясь из машины.
Слежу за ее точенным силуэтом, пока она не пропадает из вида.