- Ты обещала список лекарств прислать, - говорю совсем не то, что Катя рассчитывает услышать. Еще пару дней назад, я бы приложил массу усилий, чтобы доказать Кате, что она для меня единственная. Что я не прикоснулся больше, ни к одной женщине, после того раза. Но, с появлением Беловой, что-то во мне щелкнуло. Я вдруг подумал, зачем ломиться в закрытую дверь? Когда есть та, что сама вкладывает ключи? Конечно, рассматривать Белову именно так, мне противно было самому, но суть от этого не изменилась. Вера чувственная, чистая, открытая. Честная в своих эмоциях. Ее отклик – как второй шанс.
Стоило вспомнить ее затуманенный взгляд и яйца потяжелели.
- Ну и? – не сдается Катя. – Зовут ее как? Марина? Олеся? Кто еще там остался из этой шлюшей компашки? – она повышает голос.
- Катя, - осекаю. – Не забывай, где находишься, - больничный коридор в это время полнее некуда. Ловлю на себе осуждающие взгляды женщин. Ну понятно, пока жена в больнице, муж выгуливает свой член. Злюсь.
- В больнице, Смолин! Я в больнице! – шипит Катя, но чувствуется, что играет на публику. – С твоей дочерью, между прочим. В то время, как ты ебешь какую-то прошманду!
- С моей уже? – держусь. – Не так давно это был только твой ребенок! Блин, успокойся, - хватаю ее за локоть, слегка сжимаю и легонько встряхиваю. – Ты хотела свободы? Гора хотела. С них трахаться, норм? – шиплю, высверливая взглядом. – Я, блядь, не железный! – отпускаю ее локоть, отсаживаюсь. Взглядов в мою сторону становится больше, и все, как один осуждающие с легкой примесью брезгливости. На Катю же, наоборот, смотрят с восхищением и заботой. Ну да, я мудак! Хули нет?
- Норм, - отвечает Катя, отворачиваясь. Мы сидим так не меньше минуты. Я только сейчас, буквально кожей, ощущаю, какая, между нами, пропасть. Огромная просто! Можно сейчас, вот в эту самую секунду, все поменять. Вычеркнуть Белову, протянуть руку и обнять Катю. Дать очередную клятву. Потом, просто не спрашивая, привезти ее с Машкой к себе, и каждый день воскрешать поруганное доверие. Снова будут завтраки, обеды и ужины. Теплая постель, горячий секс. Вот только я точно знаю, что Катя не простит измены, будет помнить. Да и мне не стереть того факта, что ее трахал Гор. И будем мы жить, как два чекиста, в окопах, в ожидании, когда кто-то сфальшивит, отвечая на вопрос: «ты меня любишь?»
- Я поговорю с ним, - наконец нарушаю молчание. Катя оборачивается резко. – Скажу, что, между нами, все кончено.
- А…Если это не так? – слышу, но не успеваю ответить. Медсестра выводит Машку. Дочь несется ко мне, как взбесившийся поезд. Подхватываю тельце, и мы идем в палату. Машка рассказывает, что с ней делали, с таким азартом, будто в Диснейленде побывала.
Заходим в палату, в ней шесть коек и все пустые. Укладываю Машку. Катя заходит следом, но остается за спиной. Чувствую кожей, что разговор еще не окончен, но возвращаться к нему желания нет.
- Сказку хочешь? – перебираю Машкины волосы.
- Да, - выдает она, начиная гладить мое лицо. Целую пальчики, если успеваю поймать. Машка смеется.
- Про красавицу и чудовище хочешь?
- Да!
- Хорошо. Жил был чудовище… - дочь хватило минут на десять, прежде чем она уснула. Катя все это время терпеливо стояла за спиной.
- Тем, мы не договорили, - зашептала она, преграждая путь.
- На сегодня – договорили, - говорю тихо. Катя делает шаг на встречу, обхватывает руками мои ладони, тянется с поцелуем. Запрокидываю голову. Тут или/или. Или я с женой, или я с Верой. Все само собой приходит. Быстро и просто. Причинить боль Беловой я просто не смогу. Тут удавиться проще, чем увидеть в ее глазах боль.
- Кать, - сжимаю ее руки. Отстраняю. – Ну? – заглядываю в глаза. В них вязкая похоть. Ниже – соски видны, четче некуда. – Ты же хотела? Все будет, Кать
- Артем, - Катя улыбается, делая маленький шаг навстречу.
- Но не со мной. Слышишь? – отпускаю ее руки и отхожу. Я мудак. Иду к двери.
- Как ее зовут? – спрашивает Катя.
- Вера, - вдруг отвечаю. – Ее зовут Вера.
***
Поздний вечер. Во дворе подростков – тьма.
Белова выходит из подъезда, кутаясь в джинсовую курточку. Тонкая, хрупкая, эфемерная, как тень.
- Вера! – кричит какой-то пацан. Белова оборачивается. Тот бежит ей на встречу. Тощий, долговязый утырок. Плечи Веры напряжены, она их поднимает, будто щетинится. – Привет!
Выхожу из машины. Не спеша иду к парочке.
- Куда ты, Вер? – продолжает утырок. Тянет руку, чтобы коснуться Беловой, но та отшатывается.
- На работу, - слышу ее тихий голос.
- Вера, - окрикиваю ее в тот момент, когда дрыщ открыл рот, для очередного дерьма. Белова оборачивается. Глаза ее огромные, в них удивление и…радость. Она улыбается, шагая ко мне, мгновенно забыв ушлепка. Но я его, блядь, запомнил! Перестает обнимать себя за плечи и тянет руки ко мне. Обнимаю. Прижимаю к себе. Пахнет она на разрыв.