***
Мы смотрели фильм. Я держал Веру в объятиях. Целовал. Буквально захлебывался от эйфории. Хотел ее, до одури.
После долгих уговоров, мешковатый костюм, с Беловой получилось снять. Футболка полетела туда же, и ее, и моя.
Я облизал, почти, каждый сантиметр ее кожи. Говорю почти, потому что Вера, в трусы меня не пустила. На разного рода уговоры, не поддалась. «Нет» - Белова говорить, все-таки умеет.
- Артем, - Вера прокладывала дорожку из влажных поцелуев по животу, запуская сумасшедшую реакцию. Каждая мышца, которой коснулась Вера, напрягалась.
- Малыш, давай рукой, - тащу Веру наверх, обнимаю. Целую так, будто трахаю. Открыл для себя новый, чистый кайф: целовать Белову, когда она мне дрочит. Кончил быстро и ярко. Женскую физиологию проклинал знатно, правда мысленно. Моя нереальная, ахуительная Вера.
23
Решил заявится без предупреждения.
Катя была дома. Встретила на пороге в одном белье, сонная. Глаза горят радостью, и будто превосходством. Ничего, это я сейчас поправлю.
- Тема, - шагает, пытается обнять. Удерживаю ее руки, смыкаю челюсть, до хруста.
- Оденься, я подожду. Машка спит?
- Нет, она у моих, - Катя продолжает улыбаться. Отступает. Демонстрирует фигуру, как бы невзначай проводит ладонью по округлому бедру. – Может ты хотел сказать разденься?
- Я не ошибся. Разговор есть, - прохожу в кухню, не разуваясь.
- Что-то случилось? – кричит Катя из комнаты.
- Случилось, - сквозь зубы, под нос. Я долбоеб что ли? Почему я раньше не замечал, что Катя настоящая, отличается от той, которую я сам себе нарисовал?
- Что-то случилось? – переспрашивает, появляясь в кухне. Накинула на себя халат.
- Скажи мне, Катя, с какого хуя, ты решила, что можешь подходить к Вере? Разговаривать с ней? – мой голос спокойный. Я держу себя в узде. Хотя бомбит меня знатно. Улыбка сползает с ее лица. Катя прищуривается, складывая руки на груди.
- А что? – с вызовом. – Уже нажаловалась?
- Не о том ты сейчас, Катя, совсем не о том, - говорю тихо. Делаю шаг. Катя отступает.
- Я имею право, Смолин, - говорит громко, но голос дрожит. – Ты – мой муж!
- Бывший, блядь! – херачу кулаком в стол. Катя отпрыгивает. Выглядит напуганной.
- Я не понимаю, почему ты в нее вцепился? Она тощая, страшная, - я сам не понял, как все произошло. Но вот, я выбрасываю руку, хватаю Катю за ворот халата и подтаскиваю к себе.
- Послушай меня очень внимательно, Катя, - шиплю. – Меня ты можешь хуесосить, как угодно, и сколько угодно. Можешь на каждом углу трепаться о том, какой я козел. Но Веру не трогай. Не подходи к ней, больше никогда. Не смотри в ее сторону, даже не дыши на нее. Это понятно? Понятно? – повышаю голос, слегка встряхиваю Катю. Она кивает, быстро и часто. – Голосом, Катя.
- Понятно, - тут же разжимаю кулак. Катя отходит в другой конец кухни. Смотрит волком. Вполне заслуженно, никогда прежде я так с ней не обращался. Но извинятся, шаркая ножкой не собираюсь. Может быть, до нее дойдет, что на счет того, что касается Веры, я шутить не намерен.
Ухожу, но не дойдя до двери, оборачиваюсь.
- Будешь препятствовать встречам с дочерью, я обращусь в суд.
- Я и не собиралась, - истерично отвечает Катя, продолжая жаться к стене. Но на самом дне ее глаз я замечаю тень. Катя врала.
- Еще вопрос: кто тебе слил Веру?
- Чернов, - мгновенно отвечает Катя. Но я и сам об этом догадался, просто необходимо было услышать.
***
Чернов жил на другом конце города.
Ему я тоже звонить, предупреждать о приезде, не стал. Благо дверь мне Вано открыл.
- Блядь, - говорит, проходя в квартиру. Я захожу следом. Закрываю за собой дверь ногой, руки держу в карманах. – Проходи, - запоздало говорит он. Иду за ним, оказываемся на кухне. – Ну и хули? – спрашивает, оборачиваясь.
Вытаскиваю руки и…бью. Один, второй, третий. Чернов падает, зажимает ладонями нос, из которого хлещет кровь. - Ты че, сссука! – вопит. – Ахуел, блядь?
- Думаю, объяснять за что, не надо? – хватаю за шиворот и снова бью, на этот раз в ухо. Чернов орет благим матом. Пытается достать меня ногой, но промахивается. – Я. Говорил. Тебе. Белову. Не. Трогать. Говорил, блядь? – замахиваюсь снова.
- Да не трогал, я ее! – орет Ванька. – Ты ебанулся?
- Ебанулся, - подтверждаю, отпуская Чернова. Тот валится на пол. – Я за Белову буду морды бить. Без разговоров. Запомни. А лучше забудь о ее существовании.