24.1
Артем серьезен, чрезвычайно.
- Что-то случилось? – Вера смотрит на него, перебирая пальцами ремень безопасности. Артем плавно трогается.
- Вер, я, может, чего не понимаю. Ты мне объясни, хорошо? – Вера кивает, робко улыбаясь. – Зачем ты тратишь время на этого бомжа?
- Он – мой друг, - Вера хмурится. – У него сложные времена. Нельзя судить о человеке, если ты его не знаешь! – Артем смотрит на Веру, улыбается, но следом, снова мрачнеет.
- Вер, он просит у тебя денег?
- Нет-нет, - поспешно отвечает девушка. Для убедительности качая головой. – Я сама покупаю ему что-то из еды, и большой стакан чая. Ты… ты же не станешь мне запрещать?
- Нет, не стану, - мгновенно ответил Артем. Взял Веру за руку, поцеловал каждый пальчик, не отвлекаясь от дороги. Вера немного расслабилась. Правда ненадолго.
Они поехали в кино. Артем все время держал ее за руку, поглаживая кожу подушечкой большого пальца. Не делал попыток обнять, поцеловать. Спросить еще раз, Вера не решалась. Поведение Артема терзало ее душу. Может она что-то сделала не так?
В итоге, Вера сама поцеловала его в плечо, через ткань футболки. Артем напрягся, медленно повернулся. Посмотрел на нее тяжелым взглядом.
- Не нравится фильм? – спросил шепотом.
- Нравится, - ответила девушка, отворачиваясь к экрану. Предательские слезы защипали глаза.
- Вер, - Артем, носом касается ее щеки, ведет вверх, вниз. Втягивает воздух. Его дыхание горячее, но от него Веру начинает знобить. Она оборачивается, касается губами губ Артема. Он улыбается. Легонько целует и… отстраняется.
- Нет, - шепчет Вера, обхватывает его лицо, притягивает к себе. Целует. Сама целует. Артем дрожит, так же, как и Вера, будто оба схватились за один и тот же оголенный провод. Артем втягивает, по очереди ее губы, посасывает, прикусывает. Вере хочется кричать от счастья. – Артем, - шепчет она. Гладит его шею, прижимается всем телом.
- Малыш, тише, - говорит Артем. Его слова говорят об одном, а действия, о другом. Он сминает Веру в объятия, толкается языком в ее рот, ласкает ее язык. Вера захлебывается в ощущениях. – Пошли отсюда, Вер? – Артем отстраняется. Обхватывает ее лицо ладонями. Смотрит. Его взгляд горящий.
- Пошли, - отвечает Вера.
***
- Вер? Ты уверенна? – Артем спросил об этом не меньше десяти раз.
- А ты? Ты, будто, нет.
- Хочу, пиздец, как хочу, - Артем берет ладошку Веру и кладет на пах. Там гора. Вера сжимает член через ткань джинс, стонут оба. Артем толкается ей в руку.
- Я тоже тебя хочу, - говорит Вера, целуя так страстно, как научил ее Артем.
- Боюсь, Вер. Знаешь, как боюсь? – он отстраняется, всматривается в ее лицо, обводит пальцами контур, касается губ.
- Боишься? – Вера ничего не понимает.
- Не хочу делать тебя больно, - с мучительным стоном Артём снова целует ее.
24.2
- Так, вот, - Фил ржет так, будто в него вселился конь. – Я в нее, она в крик. Идет, пиздец, туго! Ревет, отталкивает. А вот, хуй тебе, родная! – опять ржет. – Сказала «да», нехуй выебываться. Я сразу сказал, сюсюкаться не буду. Раздвинула ноги – терпи.
— Вот ты мудак, Филька, - Анька демонстративно сплевывает, отворачивается. – Нельзя так целки лишать!
- Ой, Аня, — это уже другой. – Вы так со своей целкой носитесь, - отмахивается. – Ну больно. Что теперь? Женщина по жизни должна терпеть!
- Идите вы! – выходит, хлопнув дверью.
- Короче, - продолжает Фил. – Она четырнадцатая на моем счету.
Меня подташнивает. Тушу сигарету, иду на выход.
Это пиздец. Перед глазами мелькают картинки, от которых становится хуже некуда. Вера плачет, тянет ко мне тонкие руки, а я, как последний скот продолжаю ее трахать. С Катей такого не было. Ей было не больно, я считывал ее реакцию, на каждое движение. Она стонала и просила «еще».
Блядство!
Белова – мое испытание, во всех смыслах.
Каждый раз, когда вижу ее, кровь сворачивается. Хочу. И… не могу.
Вера, вот кстати, совсем не помогает. Выглядит, пахнет, смотрит так, будто она сама и есть «вызов». Я дурею от нее, голову давно потерял.
Сейчас, вот вообще не понимаю, что происходит. Как вместо кинотеатра мы оказались в моей квартире?
- Больно не будет, - Вера целует. Сама. Глубоко, открыто. Как учил.
- Малыш, - отстраняю. – Мне в душ надо, - буду дрочить, однозначно. В таком состоянии, к ней прикасаться нельзя.