- Зачем?
- Вера, - смеюсь. – Ты мне совсем не помогаешь, - она смущается, краснеет. Кивает, отступая на несколько шагов. – Раздевайся и ложись в постель, я быстро.
- Хорошо, - тихо отвечает.
Дрочу. Кончаю. Член продолжает стоять колом.
Блядь.
Может есть какая-нибудь мазь, чтобы обезболить? Почему заранее этим не озаботился?
Если я сейчас оставлю Белову, чтобы сгонять в аптеку, девчонка не поймет.
Смолин – ты дебил!
Выхожу. Дышу полной грудью.
Вера в постели, одеяло натянула до самого носа.
- Хочешь кино посмотрим? – предлагаю трусливо.
- Смолин. Соберись! – говорит Вера, голос при этом дрожит. Секундное замешательство и она скидывает с себя одеяло.
Блядь! Блядь! Блядь!
***
Целую ее пальчики на ногах. Вера ахает, смеётся. Дергается.
- Щекотно, - говорит. Грудь ее поднимается, опускается. Вид, что мне сейчас открывается – закачаешься. Целую стройные ножки, поднимаясь вверх. – Ах, Артем! – Вера комкает в ладошках простыню. – Хорошо так, - признается. Но это я и так вижу, читать эмоции Беловой легко. Я ими упиваюсь. Чувствую себя прощенным, касаясь этой девочки. Мне будто второй шанс дали. Давай, Смолин, не просри!
Коленом развожу ее бедра. Раскрываю.
Целую животик, Вера тихо стонет, выгибается. Касается пальцами шеи, гладит. К себе притягивает, тянется сама. От такой отдачи, теряю связь с реальностью. Я, нахуй, даже танк не замечу!
Я же говорил уже, что Белова – чума! Если нет – повторюсь.
Поднимаюсь выше, беру в рот Верины сосочки, по очереди. Вкусные, острые, напряженные. Вера стонет.
- Арррртем! – мечется подо мной, трется. Кожа к коже. – Я тебя люблю! – мир качнулся. Смотрю на Веру.
- Повтори, - прошу. – Вер, повтори, - зацеловываю ее лицо.
- Люблю, - говорит она, впиваясь в губы. – Люблю! – обнимает. – Сделай уже меня своей!
25
- Артем, - Вера извивается подо мной. Целует хаотично. Легонько царапает спину. – Ну же…, - стонет. Захватывает рукой член, массирует. Дрожит.
От моих страхов и порядочных намерений остается только пыль.
Отстраняюсь, смотрю на Белову сверху. Провожу рукой между грудей, по животику. Нахожу клитор. Вера мокрая, до неприличия. Тут же дергается, шипит.
Вскрываю фольгу, раскатываю резину по стволу.
- Вер. Вера? – привлекаю ее внимание. Взгляд ее расфокусирован. - Ты только не терпи, малыш. Слышишь? Будет больно – скажи.
- Я потерплю, - отзывается Вера, тянет ко мне руки.
— Вот этого не надо. Не надо, Вер, - душу она мне выворачивает. – Я остановлюсь. Не знаю как, но остановлюсь.
- Хорошо, - отвечает, став серьезной.
Ладно. Погнали!
Развожу ее ноги шире. Сердце колотится, пот стекает по лицу, спине.
Вера лежит, замерла. Смотрит на меня во все глаза. Ахает, когда веду членом вверх-вниз, по промежности. Медленно ввожу головку, не сводя с нее взгляда. Белова напрягается, сводит брови.
- Вер?
- Все…все хорошо, - отвечает, облизывает, красные от моих поцелуев, губы.
Мое тело будто в судороге, по позвоночнику гуляют разряды тока. Толкнуться в нее до основания, вот чего хочется по-настоящему.
Зубы сцепил, до хруста, медленно в нее проникая.
- Ааааййй! – вскрикивает Вера.
- Блядь, - сдаю назад.
- Нет, нет, Артем! – Белова тянет ко мне руки, обнимаю ее, замираю. – Чуть-чуть, подожди. Поцелуй меня, - всхлипывает. Целую. Не спеша, хотя сам дрожу. Не понимаю, откуда во мне столько выдержки. Вера постепенно расслабляется. – Уже не больно, - сообщает. Взглядом поощряет.
Обхватываю ладонями ее лицо. Глаза в глаза. Возобновляю движения. Узкая она, пиздец просто.
- Смотри на меня, Вер, смотри…
Несколько размеренных движений и я срываюсь. Удерживаю взгляд Беловой. Наше дыхание смешивается. Стоны тоже, правда моих больше. Это кайф, чистый кайф.
Вера гладит спину, ягодицы, будто подмахивает.
- Вер… все… хорошо? – хриплю.
- Очень. Я люблю тебя.
Кончаю быстро, ярко. До темноты в глазах. Отдышаться не могу просто. Сжимаю Белову в объятиях до хруста тоненьких косточек. Она не сопротивляется. Целует в шею.
- Я потный, Вер.
- Вкусный, - спорит, целуя снова.
- Полежи немного, - вынимаю из Беловой член. Ноги ватные, дрожат. Вот как накрыло. – Не вставай, пока.
На кухне, первым делом выпиваю стакан воды. Сдергиваю презерватив, отправляю в мусорку. Резинка, пах, даже бедра в красных разводах. Руки дрожат, как у алкаша.
Наливаю еще воды, перед тем как вернуться в спальню.
Вера лежит на кровати, свернулась калачиком.
- Как ты? – сажусь радом, протягиваю стакан. Вера пьет, жадно.