- Аня засунь свое либидо поглубже. Кроме Беловой меня никто не интересует.
Вера стала собирать тарелки с нетронутым обедом обратно на поднос.
- Смолин любит свою жену, - говорит Аня сочувственно улыбаясь. – Он только о ней и говорил с Черновым. Вера, ты временное увлечение.
- Даже если и так? Тебе-то что? Какое тебе дело, Аня? – Вера уже задыхалась в ее присутствии. Да и слова Зайцевой, несмотря ни на что, больно резанули.
- Жалко мне тебя…
- Себя пожалей! – не выдержала девушка.
Настроение было испорчено.
Вера позвонила Артему, но он впервые, не взял трубку.
И … не перезвонил.
27
- Ты ведь помнишь, как нам было хорошо? – я чувствовал, что меня начинает потряхивать. Машка сидела на коленях и вертела в руках ключи от машины. Мы должны были пройти медосмотр вдвоем с дочерью. Но Катя села на переднее сиденье, будто так было задумано. На ней платье – короче просто некуда, а вырез настолько глубокий, что с высоты своего роста, в ее вырезе я вполне видел пупок. Вытащить бы ее из машины и дать по газам, но нет. Скрипнул зубами и привез свою неполноценную семью к обшарпанной поликлинике. Катя вела себя так, будто у нас вполне полноценная семья. Даже кольцо вновь появилось на ее безымянном пальце. – Тема? – Катя касается плеча. Гладит.
- Не трогай, - говорю тихо. Но тон такой, что сомнений не остается. Я не шучу.
Катя отстраняется, поправляет платье, смотрит в противоположную стену. Скорее всего пытается сдержать слезы. А меня все это злит.
- Кать, - немного успокоившись, пытаюсь привлечь ее внимание. – Кать!
Она поворачивает голову. Так и есть, глаза на мокром месте.
- Послушай, - смягчаюсь. – Не из-за меня тебе слезы лить. Я ж мудак, Кать. Скотина. Ну? – стираю большим пальцем влагу с ее щеки. Катя зажмуривается. – Ты меня любила, я тебя любил. У нас много хорошего было. Машка, например, - целую дочь, та сразу хихикать начинает. – Я все просрал. Сам. Я виноват. Потом преследовал тебя, жизни не давал. Знаешь, я думал измену можно простить, забыть можно, сначала все начать можно. Но нет, Кать, нельзя. Это я сейчас отчетливо понимаю. Ты хочешь начать с Гором? Я с ним поговорю, я же тебе обещал. Ты заслуживаешь быть счастливой, - Катя улыбается сквозь слезы и качает головой. – Кать, я тоже заслуживаю второго шанса. Я не хочу больше смотреть в зеркало и видеть там кусок дерьма. В последние месяцы я захлебывался от ненависти, к самому себе. Знаешь как хуево, когда нет возможности исправить то что натворил? – Катя молчит. Смотрит. Вопрос: слышит или нет? – А я знаю.
- Ты ее не любишь, - наконец говорит Катя и, кажется, совсем не в тему.
- Это не имеет значение…
- Имеет! – горячо протестует бывшая жена. – Только это и имеет значение, Тема! – она вскакивает с кресла, опускается передо мной на колени. Декольте слепит как дальний свет фар. – Ты меня любишь. Меня! Машку!
- Кать! Сядь на место. Ты меня не слышала, что ли? Я никогда не поступлю так с Верой.
- Смолина? Смолина?
- Катя, нас вызывают.
Мы поднимаемся и идем в кабинет педиатра.
На пороге Катя трогает меня за локоть, заставляет обернуться.
- Тема, я даю тебе второй шанс!
***
От Веры пропущенный. Всего один. Если бы что-то случилось на работе, одним, она бы не ограничилась. Значит, просто соскучилась. Рассматриваю ее фотографию в телефоне. Красивая она. Чистая такая. Даже у меня не получилось ее замарать. Улыбается нежно. У меня, от ее улыбки, сердце ухает. Моя Вера! Мой второй шанс!
Отвлекаюсь на плач. Катя, с Машкой на руках, буквально, вылетают из процедурного. Дочь воет похлеще пожарной сирены.
- Тихо, тихо, малышка!
- Паааааапааааа, - забираю Машку на руки.
- Покажи где болит? Давай поцелую, Маш, - дочь дует губы, слезы катятся. Тянет палец, с комком ваты. Целую пальчики.
- Ууууу, - хнычет.
- Сейчас пройдет.
- Маша! Ты же взрослая девочка, - включается Катя. Обнимает Машку, а получается, что и меня, за одно. Семейный бутерброд. Не хочу реагировать, но реагирую. Глаза бывшей жены светятся участием, заботой. Она так же смотрела, когда передавала мне Машу, в роддоме.
Отстраняюсь. Я же все для себя решил! А раз так, нехуй кривлять по прямой.
- Если все, поехали, я отвезу вас домой.
- Здравствуйте, Артем, - оборачиваюсь. Блядство!
- Здравствуйте, Тамара Евгеньевна.
Мать Веры кивает. Черт знает, сколько из того, что только что было, она успела увидеть. Но, если закон подлости существует – она видела достаточно!