Даже не приходится просить, Артём паркуется, выходит из машины. Вынимает Машку из детского кресла.
- До свидания, Вера, - мой голос чистый мед.
- До свиданья, - ее тих и безэмоционален.
Заходим с Артемом в подъезд. Любуюсь его широкой спиной, и продолжаю ловить волны возбуждения. Смолин замирает у входной двери, ждет пока я открою. Пропускаю его вперед, закрываю дверь. Артем, не снимая обуви проходит в квартиру, и меньше, чем через минуту возвращается в коридор. Смотрит на меня подняв одну бровь.
- Тема, я скучаю, - он так быстро положил Машку, что я не успела подготовиться.
- Кать, проходили уже, - говорит, убирая руки в карманы джинс.
- Проходили, - соглашаюсь, но не сдаюсь. Сбрасываю сумку с плеча, начинаю расстегивать пуговицы на блузке. Руки дрожат, а между ног пожар. – Не так давно проходили на этой кухне. Минет помнишь?
- Кать, перестань, - Артем резко подходит, сжимает мои запястья и опускает их вниз. В вырез не смотрит, но кадык его дергается. А мне петь хочется.
- Ты ошибся, - продолжаю. – Я ошиблась. Тем, у нас ребенок и есть шанс начать все сначала. Я не верю в этот бред про второй шанс! – выгибаюсь вперед, касаюсь грудью его груди, трусь. Соски твердеют в мгновение, он должен их почувствовать.
- Катя, блядь! – шипит, сильнее стягивает запястья, отстраняет от себя. – Перестань! – запрокидываю голову и буквально тону в его глазах.
- Ты ведь любишь меня, - всхлипываю, желание такой силы обрушивается, что эмоции просто топят. – Любишь!
Смолин молчит. Смотрит и молчит. Не вижу ничего в его глазах кроме вязкой тьмы.
- Иди, - сама отстраняюсь. Смолин мои руки отпускает сразу. Обхожу его на ватных ногах, на ходу застегивая блузку.
33
Вид Беловой быстро ставит мозги на место. Она вышла из машины, стоит рядом, обхватив себя руками за плечи. Тоненькая вся, хрупкая. Не почувствовать себя куском дерьма вариантов нет.
- Извини. Долго? – подхожу к Вере, кладу руки на плечи, глажу, массирую. – Поехали, пообедаем? – у самого ладони жжет. Их бы хоть салфетками протереть, прежде чем Беловой касаться. Вера дрожит. – Замерзла? Давай скорее в машину! Не хватало чтобы ты снова заболела, - пытаюсь приобнять, но Белова отстраняется. Запрокидывает голову, смотрит в глаза. Нутром чувствую, что готовится выдать какую-нибудь дичь. Белова, впрочем, и выдает. От ее вопроса внутренности начали резонировать.
- Что? – переспрашиваю, надеясь, что мне послышалось.
- В ту самую ночь, когда ты не отвечал на звонки, - повторяет Вера, при этом, кажется, уменьшаясь в размерах. Смотрит исподлобья. – Где ты ночевал?
- Вер…
- Ответь! Только не ври, хорошо?
- Я был дома…
- Да? А сколько у тебя домов, Артем? – Белова делает еще один шаг назад. – Этот считается? – указывает пальчиком на подъезд.
- Вер, сядь в машину пожалуйста.
Белова оглядывается по сторонам, затем кивает и забирается в машину.
Завожу двигатель, плавно трогаюсь, руки при этом ходуном ходят. На лбу испарина выступила. Вера сейчас кажется нереально далекой. Смотрит прямо перед собой, продолжая обхватывать себя руками.
- Врать не имеет смысла, - нарушает она тишину. – Я, видишь ли, как дура просидела всю ночь напротив твоего подъезда и видела, как ты приехал под утро.
Пиздец! В башке колокола. В голосе Беловой полный штиль. Ни обиды, ни претензий. Что-то внутри обрывается.
- Я ночевал здесь, - слышу свой голос. Вера кивает, как будто и так это уже знала. – Я уснул, Вер, рядом с Машкой. Между мной и Катей ничего не было.
- Интересно, если спросить у твоей жены, она скажет тоже самое?
- Ты мне не веришь? – Вера поворачивается. Смотрит на меня внимательно, а у меня кожа от этого взгляда дымится начинает.
- Верю, - говорит она, снова отворачиваясь.
Отвлекаюсь на дорогу. Ищу место, где можно остановиться. И, найдя его, лихо паркуюсь, срывая шквал клаксонов. Пошли на хуй!
Опускаю окно и закуриваю.
- Я не понимаю, зачем я тебе, Артем? – нарушает тишину Белова. – Правда, не понимаю, - поворачивается, смотрит. – Видно же, что между вами что-то еще происходит.
Затягиваюсь глубоко, задерживаю дыхание пока легкие не начинаю гореть, и только после этого выпускаю дым. Какие «хорошие» вопросы ты задаешь, Вера. Правильные. Молчу и думаю. А, правда, зачем мне Вера? Трахать ее – чистый кайф. Она нравится мне. Еб вашу мать! Запутался я, окончательно.