Выбрать главу

Несколько глубоких вздохов, от которых закружилась голова. Лишь бы не упасть. Не лишиться сознания. Вспотевшие ладони Вера, нервно, вытерла об себя. Отступать было поздно: Артем вышел из медпункта. Смолин шел навстречу, он видел ее, не мог не заметить. Вера сглотнула вязкую слюну, делая шаг.

- Артем! – Смолин меняет траекторию таким образом, будто собирается ее обойти. Но при звуках собственного имени останавливается. Их разделяют несколько шагов, а Вере, на мгновение, кажется, что между ними пропасть. Ваня говорил, что Артем не примет после другого. Почему-то сейчас до Веры вдруг доходит, насколько страшную ошибку она совершила. В темноте его лица не разглядеть. Девушка сжимает кулачки и делает навстречу Артему шаг. – Привет, - говорит. Артем отступает. Засовывает руки в карманы джинс. Молчит. – Я… я поговорить хотела.

- Здесь? – от его голоса и интонации кожа девушки покрывается мурашками. Она оглядывается.

- Можно здесь, - территория завода пустеет. Сотрудники заступили на смену, вот только Вера задерживает Артема.

- Пошли, - говорит Смолин, обходя Веру. Девушка идет за ним, не задавая вопросов. Втягивает носом запах его туалетной воды, прикрывает глаза. Немного расслабляется. Артем согласился с ней поговорить, не послал куда подальше. Ей нужно совсем немного времени, чтобы попытаться объяснить свой поступок, извиниться. Как назло, все мысли вылетели из ее головы. Пока девушка пыталась мысленно подобрать слова, Артем свернул в курилку. Достал сигарету, прикурил.

- У меня не так много времени, - напомнил он Вере.

Свет уличного фонаря едва доставал до беседки, но лицо Артема все же, рассмотреть было можно. Собранный, серьезный, челюсти сжаты. Смолин делал затяжку сквозь зубы, а выдыхал дым через нос.

- Если ты собралась молчать, то я докуриваю и ухожу. Попробуешь в другой раз, - говорит Артем, показывает Вере сигарету, от которой осталось меньше половины.

- Я… я хочу извиниться, - начала Вера. – Между нами с Ваней ничего не было…

- А то, что я видел, считается как «ничего»? Или, может, мне привиделось, Вер, как Чернов своим языком тебе до глотки достал? – Вера задрожала. Слезы защипали глаза.

- Артём, я могу объяснить, - затараторила Вера, ее голос срывается. – Я услышала, что ты находишься на территории и…

- Мне похуй, - голос его абсолютно равнодушный. Вера сжимается вся, в тот момент, когда Артем отшвыривает окурок. Внутри ломается что-то, и Вера всхлипывает.

- Артем, пожалуйста. Извини меня, я могу все объяснить.

- Извинить? – Артем подходит очень близко. Его равнодушие напускное, поскольку Веру тут же сносит волнами его злости. Она запрокидывает голову. Лицо Артема перекошено об бешенства, крылья носа раздуваются. – Ты мне, блядь, не тачку поцарапала, чтобы говорить «извини»! Ты сосалась с каким-то уродом, Вера! Для меня устроила это показательное выступление? Нахуя? – рявкает Артем, а Вера вздрагивает всем телом. – Для чего, Вера? Чтобы до меня, наконец, дошло, что, между нами, все кончено? – сердце Веры сжалось, причиняя нестерпимую боль. – Я же не дебил, который слов не понимает. Я развидеть это дерьмо хочу! Но оно упрямо маячит перед глазами. Вер, - Артем дышит часто. – Блядь, - отворачивается, давит на глаза. Запрокидывает голову. Время для Веры останавливается в эту секунду. От предчувствий становится дурно.

- Артем, - шепчет. – Прости, - слезы текут по щекам, обжигая солью кожу. – Я глупая, очень глупая, - Вера всхлипывает. Она готова на коленях стоять, лишь бы получить возможность исправить содеянное. Господи, если бы она увидела, как Артем целуется с другой, она бы умерла. – Я клянусь тебе, что кроме того, что ты видел, между нами, ничего не было…

- Я знаю, - Артем смотрит поверх ее головы. – Я поговорил, с Черновым. Я даже знаю, что этот гандон тебе наговорил. - Смолин посмотрел на Веру. – Не плачь, - тянет руку, но замирает, так и не коснувшись ее. Вера дыхание задерживает. Ждет. Взгляд Артема блуждает по ее лицу. – Не плачь, Вер. Ты только и делаешь, что душу мне выворачиваешь. Прекращай, - говорит мягко. Наклоняется, касается губами ее лба, в легком быстром поцелуе. Отстраняется. Старается улыбнуться. – Давай, Вера, беги. Тебе домой пора, а мне работать.

- Артем, - вскрикивает Вера, когда Смолин покидает курилку. Он медленно оборачивается. – Прости меня, пожалуйста.

- Простил. Иди, давай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

36

На самом деле, мне не за что ее было прощать. Это я понял спустя несколько дней, пары литров вискаря, и трех блоков сигарет. Вера правильно тогда сказала. Точки расставлены. Хули ты тогда бесишься, Смолин? Она вольна поступать так, как считает нужным. Паршиво было лишь то, что для своих свободных действий Вера выбрала Чернова. Как раз его довольная рожа меня и триггернула. А еще бугор, заметно выпирающий. Встал у сученка. Мне бы фасад разнести ему прямо там, но я ж, блядь, мужик! Я Веру оскорблял!