Вера, кончиками пальцев, коснулась груди Артема. Обвела самую большую татуировку по контуру, это был непонятный Вере символ. Подушечка указательного горела от прикосновений. Разве может человек любить так сильно? Это чувство распирает грудную клетку с такой силой, что она может, попросту, не выдержать! Вера ведет по коже, мышцы под ее пальчиками напрягаются, оживают. Вороватый взгляд, но нет, Артем по-прежнему спит. Вера смелеет, полностью отдается своим желаниям. Касается губами кожи там, где недавно выводила узоры пальцами. Медленно, проходится, целуя сантиметр за сантиметром. Проводит языком.
- Вер, - хрипит Артем.
- Ты не спишь? – ахает она. Пытается отстранится, чувствуя, как жар заливает лицо, но Артём не дает. Удерживает ее, гладит по спине.
- Сплю, - смеется. – Продолжай.
И Вера продолжает. Целует его живот, медленно спускаясь ниже. Проводит кончиком языка по краю резинки боксеров.
- Артем, - между поцелуев говорит девушка. – Я хочу по-взрослому.
- Это как? – он продолжает смеяться.
- Не хочу, чтобы сдерживался. Я ведь твоя? Я тебе доверяю.
- Ты моя, Вера, - серьезно отвечает Смолин. Его глаза при этом загораются.
38
По-взрослому она хочет. Чтобы не сдерживался.
Белова - провокация. Поднимаю голову – вместо боксеров шатер, аж резинка оттопырилась. Вера продолжает ластится, целует, ведет языком. Я реагирую. Не могу иначе. Я на Веру реагирую всегда, с самого начала.
- Вер, как не сдерживаться? – хриплю. Она хрупкая. Узкая внутри. Нельзя с ней так! Можно ранить.
- Смолин, - хихикает, обводя языком мой пупок. – Ты, никак, боишься?
- Боюсь, Вер, боюсь, - подхватываю ее настрой и тоже смеюсь.
- Ай-яй, - запускает руку в трусы и обхватывает член, гладит.
- Вера! – затаскиваю ее на себя. В этой пижаме она просто огромная, необъятная. – Давай это снимем? – Вера быстро и ловко раздевается. Трусики летят на пол, следом за «шубой». Возвращается в прежнее положение. Соски острые царапаю мою кожу. Целую ее глубоко. Гештальты закрываю. Чернов – ты стёрт нахуй! Вера стонет. Животом чувствую ее влагу. Она течет, буквально! – Давай ты сверху, Вер?
- Сверху? Тем, я не умею…
- Научу, - сам стягиваю трусы. – Ниже, Вер, - живот и правда блестит от ее влаги. Она сползает. Вид такой, что я готов слюной захлебнуться! Приподнимаю ее. Как бы косоглазие не заработать! Один глаз на ее лицо, другой на … Провожу головкой, по ее писечке. Вера ахает, дергается. Следом, тут же расслабляется, сама скользит. У меня зубы сцеплены до скрипа! Ну моя же ты? Моя! Поднимаю ее повыше, направляю член. Проникаю на пол шишечки. Отпускаю.
- Давай, малыш, - подбадриваю. Сам руки за головой «в замок» сцепил, с такой силой, что могу и пальцы сломать.
Вера медленно опускается, так, будто пробует, изучает. Вверх, вниз все глубже. Я дышу, со свистом. За пару ее движений весь взмок.
Белова облизывает губы, продолжая подниматься-опускаться, в глаза смотрит. Они горят, в темноте, как фары! Ослепляет.
- Не больно? – Я на полную длину ее никогда не трахал.
- Ах, - выдает Вера, опускаясь почти полностью. – Нет! – еще раз, и я полностью в ней. Вера сидит, впитывает ощущения, глазки свои прикрыла. – А дальше? – спрашивает.
- Двигайся, Вер. В грудь мне упрись ладошками, - выполняет все. – Давай, Вера.
Пытка, блядь. Настоящая… Вера дышит часто, шепчет что-то бессвязное. Ее движения разные. Вера то ускоряется, то замедляется, пробует, одним словом. Ей приятно, она стонет так сладко, что я кайфую. Пару раз, не удержавшись, сам толкаюсь в нее. Резко, глубоко. Вера ахает, замирает.
- Артем, устала, - говорит.
Дальше я сам. Даю волю рукам. Держу ее за талию, толкаюсь. Еще раз. Вера, я бы в тебе утонуть не прочь. Ловлю ее мимику. Ей хорошо. Ну хорошо ведь?
- Вер?