- И я, - в груди Веры разгорался пожар. Неужели все это происходит с ней? Неужели все по-настоящему?
***
Возвращались домой они поздним вечером. Артем починил навес. Потом они вкусно и плотно пообедали. По традиции семьи Смолиных, после обеда они спали несколько часов. Вера в обнимку с Артемом, но весьма узком диване. После сна Артем подключил капельный полив в теплице, а Вера с Татьяной Витальевной собирали клубнику. Самые крупные ягоды они сразу отправляли в рот.
Вера чувствовала себя превосходно. Легко и спокойно. Смолина совсем не походила на мать Веры. С родителями Вера строила барьеры. Видимо срабатывали инстинкты. Нет, она очень их любила, просто невероятно сильно. И они, безусловно любили Веру. И любили друг друга. Когда-то. Давно. Отец изменил матери. Она стала тому свидетелем. Почти как Катя Смолина. Может быть, поэтому Вера испытывала к бывшей жене Артёма нечто вроде понимания и сочувствия. Только Катя, вроде как, нашла в себе силы простить изменника Смолина. Немного, при этом опоздав, но все же. Все же. А вот мать Веры не смогла. Более того, она мстила мужу каждый день. Приводя любовников в ту самую квартиру, в которой было разбито ее сердце. Родители напоминали Вере призраков, запертых в стенах. Они разрушали свои жизни, и жизнь той, которая жила с ними в этих самых стенах.
41
Мы затеяли с Беловой ремонт. Вера шутит, что если мы его закончим ни разу не поругавшись, тогда можно всерьез задуматься о регистрации брака. Хоть убейте, я не понимаю, как криво приклеенные обои могут стать поводом для ссоры. По мне хоть кверху ногами, хоть поперек стены. Возможно, я так рассуждаю, потому что мы от обоев отказались? Вот такой я хитрый и продуманный. Белову в жены я хочу еще сильнее, чем просто хочу. Я не представляю нас с Верой по раздельности. Мы единое целое.
Вера быстро подружилась с моей матерью. Они частенько висели на телефоне. Белова радовалась как ребенок, получив от мамы Тани (теперь Вера называет ее именно так и никак иначе) рецепт ее фирменных сырников. Впрочем, я не сомневался, что маме Вера понравится. Она не может не нравится.
Со мной все обстояло с точностью наоборот. Едва разговор касался родителей Веры, она замыкалась. Весьма неумело старалась перевести разговор на другую тему. Да, черт возьми, я не самая лучшая пара. Здоровый мужик, забитый татуировками, алиментщик, которого бросила жена. Яснее ясного, что Белова не одобряет меня в качестве возлюбленного Веры. Если быть совсем честным, если у Машки появится некто похожий на меня, я тоже буду против! А если еще честнее, то я и сам думаю, что не самая лучшая кандидатура. Вера достойна большего, лучшего. Поэтому я каждый день из кожи вон лезу чтобы у Веры было все. Чтобы, не дай бог, она не пожалела о том, что выбрала меня.
- Уф, - Вера поднимается с пола, вытирает косынкой лицо. Самый прекрасный на свете маляр. – Я растягивала как могла, Артем, но не хватило. Смотри! Буквально полметра! – едва не плачет.
- Вера, наплюй, - отвлекаюсь от розеток, обнимаю Веру со спины. – Поставим в этот угол шкаф, и черт с этим куском. Не видно будет.
- Не видно, - соглашается Вера таким тоном, что первой ссоры, кажется не избежать. – Но я-то буду знать, что там не докрасила!
- Ладно-ладно, - разворачиваю Белову. Целую.
- Тем, я потная, - упирается ладошками.
- Ты вкусная, - доказываю, проходясь языком по ее шее. Тонкая кожа покрывается мурашками. Отдача Беловой сносит крышу. С ней нереально хорошо. Моя Вера заводится с пол-оборота, а меня заводит еще быстрее. Она легко кончает, ярко. От этого зрелища я, неизменно, захлебываюсь слюной. Красивая она, когда ее лицо искажается в судорогах восторга. В какой бы позе я ее не трахал, конкретно этот момент я хочу видеть. Мой новый пунктик, мой фетиш.
- Тема, ну ты что? – тихо скулит, когда я начинаю ласкать ее через ткань лосин. – Мне в душ надо, - а сама еще крепче сжимает мои плечи. Трется грудью с заостренными сосками.
- Сейчас пойдем, Вер. Давай еще минутку? – давлю большим пальцем массирую. Вера расставляет ножки.
- Минутку, - выдыхает в мой рот. Захватывает язык, посасывает его. Рвано дышит. Я ее влагу чувствую пальцами, сквозь ткань. Это ахуенно!
Запускаю руку под резинку, ласкаю гладкий лобок. Пальчики Веры сжимают ткань футболки. Она стонет, тихо и протяжно. Прижимаю ее к себе, углубляю поцелуй, а пальцами нахожу клитор. Ласкаю по кругу горошину, надавливаю.
- Вер, сними футболку, - хриплю. Футболка летит на пол. – Потрогай себя. Поласкай, - прошу. Придерживаю ее за спинку, пока Вера, ладонями ведет по животу, касается своих грудей. Бля… От нее не оторвать глаз! Скольжу пальцем во внутрь. Белова дёргается, выгибается. Ласкает свои сосочки. Крутит между пальцев, тянет. Я сейчас сам кончу! Активнее трахаю Веру пальцами, она мокрая до безумия. Наклоняюсь, захватываю сосок вместе с пальцами в рот. Посасываю, прикусываю.