- Она не должна была говорить про тебя такие вещи, - продолжает Белова. Серьезная она. – Единственное, что могло бы ее оправдать, Тем, она желает мне добра, счастья. Просто мама, она… Обожглась сильно.
- Вер, прекращай, - отвлекаюсь на дорогу. Она вздыхает, шумно. Краем глаза замечаю, как Белова обхватывает себя за плечи, растирает, будто замерзла. Вера почти всегда уходит от прямого противостояния. Она не спорит, не пытается отстоять свою точку зрения. Она подстраивается, подчиняется. Меня это бесит! Я уже догадался, столкнувшись с ее властной матерью, что Белову дома нагибали. Вера жила по чужой указке, без шанса «поднять голову», подать голос. – Я разозлился, потому что во многом твоя мать права, - я «гнуть» Белову не собирался. Наоборот, я рьяно бьюсь за ее «я». Это не просто. Мы много разговариваем. Я с ней порой, как с маленьким ребенком.
- Не говори так, - мгновенно откликается Вера, на мою защиту она бросается как на амбразуру, без раздумий, без колебаний. – Она перестала видеть разницу в мужчинах. Они для нее, теперь, все одинаково мерзавцы! Я разницу вижу, Артем. Мама ошиблась в отношении тебя, со временем она этой поймет. Но и ты в себе ошибаешься, - Вера вспыхивает. Ее глаза загораются нежностью и решимостью. В это мгновение, я буквально слышу хруст в грудной клетке.
- Ты не пожалеешь, Вер, - хриплю. Глажу ее коленку. Боюсь утонуть в ее взгляде. Дорога спасает.
В моей жизни было много женщин, разных. Не скажу, что я был с ними несчастлив. Наоборот. Был. Удовлетворен, во всяком случае, точно. Секс в моей жизни был приоритетным. Я трахался много, разнообразно. Коллекционировал женские оргазмы. О том, что я ахуенный любовник я слышал бесконечное количество раз. Я не считал это сомнительным комплиментом. Напротив! Самомнение мое разрасталось, становясь размером со вселенную. Не было ни одной дамы, которая не кончила бы на моем члене. Суперсила, епта! И меня устраивало, что эти самые дамы не видят дальше моего хера. Ну может еще, и моя смазливая рожа попадала в кадр. Что-то большее во мне смогла разглядеть только Вера.
- Я люблю тебя, Вер, - хотя это слово по отношению к Беловой казалось мне слишком мелким и невыразительным.
- Я люблю тебя, - Вера тянется, трётся, целует в плечо. – Очень, очень сильно, Артем! – в груди щемит, разгорается адское пламя.
- Моя Вера.
- Твоя, - подтверждает она, замерев в неудобном положение.
Блядь, когда уже доедем до дома?
***
Катя
- Ты мне обещал! – стараюсь чтобы голос звучал жалостливо. По-хорошему еще бы и влаги в глаза напустить. Но слезу мне из себя не выжать. Не в данном состоянии. Я просто в бешенстве. Даже руки дрожат. Вчера я разнесла кухню, напугав Машку.
- Как ты себе представляешь? Мне что, ее похитить что ли? Связать и выебать? - его бровь выгибается.
- Мне все равно! – не выдерживаю и срываюсь на визг. Отворачиваюсь. Закрываю лицо. Дышу. Вдох-выдох. – Меня же ты выебал!
- Херню не неси, - хлестко говорит. Его голос вибрирует. Оборачиваюсь. – Блядь, Катя! Ты сама ко мне пришла!
- А ты и рад был трахнуть жену Артема. Свинью ему подложить. Подложил? – напираю. Мне терять нечего. Я не могу их больше видеть вместе! Я умираю каждый раз. – Подложил? Она растет, ей три скоро будет!
- Сука, - он давит на глазницы. – Ты не посмеешь, - вдруг выдает.
- Посмею! – кричу.
- Ну так вперед! – отступает. Складывает руки на груди. Возвышается как скала. Мой блеф он раскусил сразу. Про Машку я буду молчать даже под пытками.
- Прости, - слезы все же выступают. – Прости, - еще больше покорности в голосе. Ему такое нравится. Он вспыхивает моментально, в его глазах черти разжигают кострище. Я знаю, что надо делать. Расстегиваю блузку, вынимаю груди из чашек лифчика. Выкручиваю соски так, чтобы он точно понял – я делаю себе больно. Его бугор уже распирает домашние штаны.
- На колени становись, - подчиняюсь. Взгляд не разрываю.
- Ты сделаешь? – Он вынимает член и ведет им по моему лицу, размазывая собственную смазку по коже.
- Сделаю, - хрипит, стягивая волосы на голове до боли.
Он сделает! Можно потерпеть. Скоро, очень скоро эта моль исчезнет из жизни Смолина.
44
- Соня! Проснись! – Вера мычит что-то бессвязное. Переворачивается на другой бок, выставив аппетитную попку, накрывает головой подушку. Вот же зараза! Вид шикарный, а я, блин, опаздываю. – Вера, давай. Ты в институт собиралась. Я тебе подвезу.
- Рано же еще, - хнычет. Да, уснули мы только под утро. Сказал бы, что ремонтом были заняты, но угол как был не докрашен, так и остался. Кажется, мы даже банку из пакета не доставали.