- Друзья, - еще какие, блядь, друзья! Буквально не разлей вода. Вера в моих руках напрягается. Смотрит испуганно. Целую ее в раскрасневшуюся щечку. – Поехали, Вер? Жарко.
- Да, поехали, - соглашается Белова. – Приятно было познакомится, Егор.
Едва мы отходим на пару шагов, Гор открывает свой рот:
- Вера, возьми мой номер у Артема. И позвони, как только что-то станет известно, - оборачиваюсь. Вот сейчас! Давай еще хоть слово скажи! – На счет проекта! – добавляет. Якобы это должно что-то для меня прояснить.
Вера ничего не отвечает, лишь машет ему рукой на прощание.
- О чем он говорил, Вер? – выкручиваю кондиционер на максимум. – Какой проект? Как, блин, вы вообще оказались на одной скамейке?
Белова рассказывает подробно и про грядущий проект, со стажировкой в виде бонуса, в фирме Соколова и про встречу с Гором.
- Так вы друзья? – осторожно так.
- Хрен знает, Вер. Какое-то время мы плотно общались. Наверное, лет семь назад нас можно было назвать друзьями, - мне бы тоже сгладить углы, но я почему-то эту идею отметаю сразу. – С натяжкой. Мы бухали вместе, накуривались.
- Девушки, да? – подсказывает Белова, с ноткой грусти, но без претензий.
- И такое было. Я рассказывал, вроде, что, когда я совершал, эм, адюльтер, скажем так, именно Гор приволок мою жену полюбоваться мной. Вроде бы случайно.
- Аааа, - выдает Белова и отворачивается к окну. Что твориться в ее черепной коробке в эту секунду, догадаться не сложно. – Он же потом, вроде как с твоей бывшей женой встречался?
Не помню, чтобы я рассказывал про это Вере.
- Да. Вроде того. Только Гор поклялся, что на бывшую жену друга у него не встал. Он приставал к тебе, Вер? – вышло резче чем планировал.
- Нет. Нет. Я сразу сказала, что не свободна. Мы просто общались.
- А номер?
- Егор пообещал узнать у отца про этот проект. Какие у того ожидания. Но я бы не оставила ему свой номер. И его не взяла бы, честно.
- Я тебе верю, моя Вера, - у меня и мыслей не возникло на счет Беловой. Ей я доверяю. Возможно только ей и доверяю. Ей одной. Но Гор на Верином горизонте мне не нравится. От слова «совсем».
Белова немного расслабляется.
- Вообще, этот проект из разряда невозможного.
- А ты хотела бы?
- Хотела, - четно отвечает Белова. – Но, хотеть не вредно. С цифрами у меня хорошо получается. С ними просто и понятно. Но вот с креативом – полный штиль.
- Ерунда! – спорю.
- Да ладно, - улыбается, смущается. – Теперь это вообще не имеет значения. Я даже заявку подавать не стану.
- Вер, если это из-за моих взаимоотношении с Гором, то наплюй, - ее слова согревают мою душу. – Свою ревность я, как-нибудь схаваю. Буду морщится, но проглочу.
- Я подумаю, - Вера кладет свою ладошку мне на бедро. Тактичность - ее второе имя.
- Подумай, - я сильно сейчас жалею о своей экспрессии. Мои тараканы и загоны не должны помешать Вере делать то, что ей хочется. Мы еще вернемся к этому чертовому проекту, но чуть позже. – Хочешь на речку съездим?
- Очень, очень хочу! – Вера аж подпрыгивает на сиденье.
Есть у меня одно место, где людей практически не бывает. Как раз для Веры в купальнике! Или без…
***
Остаток дня, явно, удался.
Кроме нас с Верой, на берегу не было ни души.
Прохладная вода и горячая Вера…
Трахнуть Белову я так и не решился. Но трогал я ее везде. Отзывчивость Веры вышибала мозги похлеще свинцовой пули.
Не отдам свою девочку. Никому и никогда!
47.1
- Мы договаривались, - стараюсь не показывать раздражения. – Ты просила, предупреждать заранее, Катя. Я предупредил.
- Да. Вот только не предупреждал, что и она там будет тоже! – Катя повышает голос, он режет по перепонкам. Морщусь. Мы в очередной раз заняты разделом ребенка. Кажется, это никогда не закончится! Меня уже порядком трясет.
- Она будет. Мы живем вместе, Катя. Где Вере еще быть?
- Вот и живи со своей Верой! – теперь Катя просто кричит. Замахивается и бьет меня ладонями по плечам. – Я тебя ненавижу!
Перехватываю ее руки. Сжимаю запястья, крепко, но не больно. Встряхиваю:
- Блин! Успокойся! Ты Машку напугаешь! – в ту же секунду из детской доносится Машкин вой. – Ну? И чего ты добилась?
Дочь рыдает навзрыд. Увидев меня, тут же тянет руки. Дует губы. Глаза сонные и напуганные. Они мне душу переворачивают. Злости на бывшую нет ни конца, ни края.
- Ты нахрена это снова устраиваешь? – Катя застыла на пороге, сложив руки на груди. Пытается во мне дыру высверлить. – Тише, Машка, тише, - целую дочь. Взгляды Кати меня не цепляют. – Мне надоело это уже, Кать. Я надеялся, что тебя отпустит. Что благоразумие в тебе проснется, - покачиваю ребенка. Она быстро успокаивается. Обнимает за шею.