Артём ответил ей безапелляционное, твердое «нет».
Вера собралась очень быстро.
До дома родителей она добралась на такси. Всю дорогу, девушка молилась, чтобы отца не оказалась дома. Тот стал симпатизировать Артему, и вряд ли бы мама призналась при нем.
Если это действительно она.
Вера внутренне сжалась в комочек. Пускай это будет не она! В противном случае, Вера не знает, как быть дальше. Маму она любила. Любила сильно и слепо. Ее сердечко горело за мамину боль. В первые годы, Вера очень злилась на отца. Винила его в развале семьи. Лишь спустя годы, и множество усилий, Вера смогла его простить. Она мечтала, что и мама, однажды, простит отца. Отпустит свои обиды, которые ее отравляли день за днем, превращая, некогда очаровательную хохотушку, в ледяную стерву.
Девушке повезло. Это она поняла, едва переступив порог. Мама была на кухне, готовила ужин. Будь отец дома, Тамара Евгеньевна ужинала бы в ресторане, с очередным любовником.
В первую минуту, Вера решила даже не разуваться. Она не планировала задерживаться. Ей бы только получить ответ, на терзающий ее вопрос. Но, следом, она посмотрела на свои пыльные кроссовки, и поменяла их на комнатные тапочки.
- Ну? Не задерживайся, Вера, - кричит мать из кухни. – Я ждала тебя раньше, - она криво улыбается, едва замечает Веру на пороге кухни. – Я стейки жарю. Поужинаешь? – Вера собиралась отказаться, но желудок сжался от боли и пустоты. Глотая, вмиг скопившуюся, слюну, Вера согласно кивает. Усаживается за стол. – Как там наш уголовник поживает? – спрашивает она, стоя к ней спиной.
- Не говори так! – Вера вскрикивает. Отчего мать оборачивается и смотрит на нее. Долго, неприятно. Как на самое мерзкое насекомое на свете. – Пожалуйста! – теперь ее голос еле слышен. Вера хотела бы добавить, что Артём не такой. Что он самый лучший на свете мужчина. Что она любит его, больше жизни. Она готова умолять мать отступить, исправить содеянное, если это, действительно, ее рук дело. Но голос Веру не слушается. Девушка чувствует, что ее лицо кривится. Держаться у нее не осталось сил. И Вера сдается. Прячет лицо в ладонях и плачет. Навзрыд.
- Вера? – голос матери, встревоженный, доносится до Веры будто через плотный слой ваты. А ее истерика, между тем, набирает обороты, как обороты двигателя спорткара. Вера кричит, хоть и пытается заглушить крики ладонями. – Вера! – она чувствует руки матери на плечах, но резким движением сбрасывает их. По ощущениям, внутри Веры, осколки, которые терзают внутренности, выворачивает. Боль и отчаяние топят ее.
- Мамочка, - всхлипывает она. Руки матери снова опускаются на ее плечи и притягивают Веру к материнской груди, ломая сопротивление.
- Вера, не плачь, - ее гладят по волосам и спине. – Господи! Успокойся, маленькая моя!
- Он не виноват, - Вера уже не кричит, но и не шепчет. Ее слова тверже камня. Она отнимает ладони от лица и смотрит на мать. Пытается разглядеть ее лицо сквозь соленую пелену. – Его подставили! – сообщает.
- Вера, - Тамара Евгеньевна стирает влагу со щек Веры, заключает ее лицо в своих ладонях будто в рамочку, фиксирует, что бы Вера смотрела четко на мать. – Это он тебе сказал? Про подставу? – Вера кивает. Ей не понять к чему мама клонит. Выражение ее лица мягкое, сочувствующее. А в глазах забота с изрядной долей снисхождения. – Ты у меня маленькая еще, Вер. Глупая, наивная, - Вера щетинится. Хочет отстраниться, но мать ей не позволяет. – Он воровал давно и основательно. Рано или поздно его бы взяли!
- Нет! – Вера вырывается. Взлетает на ноги за доли секунды. – Он не виноват! – Вера будет твердить это как заведенная. Тамара Евгеньевна складывает руки на груди и молчит, с таким выражением лица, дескать, давай, продолжай. Ее недоверие и скептицизм хоть ложкой можно есть. – Он не виноват! – повторяет Вера, правда тише, но не менее убежденно. – Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать очередное: «он тебе не пара».
- А для чего тогда? – мама тоже встает. Она выше Веры на две головы. Она нависает над Верой, давит.
- Мам, я должна знать, что ты в этом не виновата…
- В чем? Я не воровала с ним на пару, - мама смеется, резко, зло.
- Ты его не подставляла, - поясняет Вера. – Не подставляла? – Вера тоже пытается давить. Мама улыбается и молчит. В какой-то момент она отрицательно качает головой.