Молчим до самого подъезда Смолина. Расплачиваюсь, накинув сверху хороших чаевых.
- Подождать? – спрашивает таксист. Отмахиваюсь.
Взлетаю под козырек. Резко дергаю металлическую дверь. Злость придает сил.
В подъезде тихо. Я единственный нарушитель.
Грохаю в Смолинскую дверь кулаком, одновременно утапливаю кнопку звонка.
Вставай, сучонок!
Дверь открывается быстро, но на пороге не Смолин. Женщина. Не сразу доходит, что это его мать. Но доходит, все же.
- Теть Тань, здравствуйте. Где Артем?
- Ты охренел что ли? – шипит она. Выбрасывает руку, затаскивает меня в квартиру. Метелить сына на глазах матери – неприемлемо. Сжимаю челюсти до головной боли.
Свет горит только в коридоре, в остальной части квартиры темнота. И очевидно, что Артёма дома нет. Смотрю на тетю Таню. Она не выглядит сонной. Она выглядит подавленной, бледная, с черными тенями под глазами. Душу царапают сомнения.
- Я извиняюсь, что так ломился, теть Тань. Так, где Артем?
- В тюрьме, - плечи женщины опускаются.
- Не понял.
- В СИЗО он, что не понятного?
- Давно? В смысле, что случилось-то?
Мать Смолина рассказывает, в вкратце, не вдаваясь в подробности. Трясу головой. Я все равно нихуя не понимаю. Артем воровал с завода?
Перемещаемся в кухню.
Тетя Таня заваривает чай.
- Ты чего примчался среди ночи?
В моей голове каша. Я дезориентирован. Шел к Смолину с определенной целью, а тут вона как оказывается.
- Вера в больнице, - так выходит, что я сначала говорю, не давая себе возможности подумать. Татьяна хватается за сердце, бледнее еще сильнее.
- Теть Тань? – подрываюсь, хватаю ее за плечи, потому что она начинает заваливаться. – Блядь, - сквозь зубы выругиваюсь. Женщина подрагивает.
- Что случилось? – хрипит, в глаза заглядывает. В ее слезы, страх.
Наливаю воды, распахиваю балконную дверь настежь. Прохлада врывается мгновенно.
- Ты че молчишь, Гор? – взвинчивается женщина. – Ну?
- Все хорошо, - принимаю решение не озвучивать правды. В моменте.
Несу ахинею, но теть Таня вроде верит. С трудом отговариваю ее от поездки в больницу.
Позже возвращаемся к Артему. Я мусолю эту тему про себя. У меня не клеится. Очевидно, что Смолина подставили. На что рассчитывали? Посадить? Напугать? Голова не варит уже. Большинство эмоций схлынуло. Опустошение достигло пика. Даже приоритетность действий не получается расставить.
Одно, наверное, точно. Надо вернуться в клинику.
Там Маринка сидит. Ждет. Тоже тонет в своих мыслях. В одиночку.
- Куда поедешь? – спрашивает тетя Таня, провожая меня до двери.
- Домой поеду, - вру. – По Артему есть ясность хоть какая-нибудь?
- Сегодня, может завтра его должны выпустить под подписку, - голос женщины крепнет. - В какой больнице Вера? – называю клинику. – Как ты рядом-то оказался? – на пороге спрашивает она.
- Случайно. Чисто случайно, - а вот это правда.
***
Когда Вера приходит в себя, за окном ярко светит солнце.
Она оглядывает помещение. Понимает сразу, что это палата. Все белое, стерильное, пахнет лекарствами.
Вера не понимает, как она могла здесь оказаться.
В голове плотный туман.
Это ее пугает. Она пытается сесть, но голова кружится, немного побаливает.
Вера падает на подушку и глубоко дышит. Почему она ничего не помнит? Что случилось?
Шевелит руками и ногами, но ничего не болит. Тупая боль в голове не в счет.
Вера напрягает память. Но там провал.
Последнее, что получается вспомнить – это машина. Большая, черная. Запах салона. И… Ваня. Да, она была с Ваней!
В момент прояснения, дверь в палату открывается. Заходит молодой человек. Егор. Вера хмурится.
- Что случилось? Как я здесь оказалась? Где Ваня? – может они попали в аварию? Но нет же! У нее ничего не болит!
- Привет, Вера, - говорит Егор. Садится рядом. Выглядит парень неважно. – Я сейчас все расскажу. Воды хочешь?
Вера кивает, во рту и правда пересохло. Пьет. Не отрывая взгляда от Егора.
И он рассказывает. Как и обещал.
Вера прячет лицо в ладонях, которые отчаянно дрожат.
- Боже! Боже! – всхлипывает она. Хочется кричать.
- Вера, Вера! Тише, - Егор поднимается, пытается ее приобнять, но девушка отшатывается. – Я успел, слышишь? – Вера качает головой. Плачет. – Вера! – Егор с силой отводит ее руки от лица. Обхватывает своими, фиксирует так, что Вера не смогла отвернутся. – Он тебя не тронул, - глаза Егора горят огнем. Взглядом он прослеживает, как слезинка скатывается по ее щеке. Сглатывает. – Успел раздеть, это да. На этом все. Слышишь? Я вломился вовремя.