Вера смотрит. А следом жмурится. Прислушивается к себе. Между ног жжет немного. О чем она и говорит Егору. Дескать, не верит.
- Это от гинеколога. Штук этих разных, - Егор жестикулирует. – Всяких этих штук.
Вера замирает. Не так давно она проходила осмотр. Сравнивает прежние ощущения с настоящими. Дрожит. Дрожит, потому что они похожи. Смотрит с надеждой на Егора.
- Он меня не… не изнасиловал?
- Нет, - твердо отвечает Егор. – Я тебе клянусь, Вера. Я успел.
И Вера кивает. А после плачет, позволяя Егору себя обнять.
***
Я ей соврал. Глядя в глаза. И не жалею.
Маринка, кстати, мою идею поддержала.
Будет лучше. Для Веры так будет лучше. Сама Маринка предпочла бы о себе такого не знать.
Вера точно не вспомнит что произошло.
Ее медкарту подчистили.
Вано все равно не избежит наказания. Это я обещаю.
Остался только один вопрос. Посвящать ли во все это дерьмо Артема?
Как он отреагирует? Я не доверяю Смолину.
57
Меня отпустили, когда солнце уже катилось к закату.
Оглядываю пыльную, убогую парковку и напрягаюсь. Сразу.
Возле внедорожника стоит мать. Ее за плечи поддерживает отец. Рядом знакомая бэха. Соколов, собственной персоной подпирает капот. Его видеть неожиданно. Так же как НЕ видеть Веру.
- Тема! – мама кидается ко мне. Виснет на шее. Расцеловывает щеки. Глажу ее по спине, отмечая, что мать сильно похудела.
- Мама, ма-ма! Все нормально. Где Вера? – еще раз осматриваю парковку.
Мать отстраняется, оборачивается на Гора. Поднимаю брови и смотрю на него в упор. Что, епрст, происходит?
- Привет, - Гор тянет руку, я ее пожимаю.
- Мне вопрос повторить? Где…
- В больнице, сынок, - отвечает мать.
Новость хреначит в грудь.
- С ней все нормально, - спешит Гор. – Поехали, Артем, я отвезу.
Прежде чем сесть в машину жму руку отцу, говорю:
- Привет. Спасибо.
- Не скажу, что не за что. Позже обсудим, - кивает на тачку Соколова. – Поезжай. Таню я отвезу.
- Так что с Беловой? – Гор сосредоточенно ведет машину. Молчит. – Оглох, блядь? – во мне спокойствия не осталось. Эти дни без Веры меня измотали. Я от страха, за нее, едва не спятил. Поэтому на хер реверансы.
На выезде Соколов пропускает внедорожник отца. Тот мигает стоп-сигналами и сворачивает к дому матери, мы же несемся в город.
- Гор!
- Да погоди ты! Счас припаркуюсь! – рявкает.
Останавливается на обочине. Выходит из тачки. Я выхожу следом.
Закуривает, протягивает мне пачку.
- На, - закуриваю.
- Слушай, мне, блядь, сейчас не до игр в угадайку, - психую.
- Ее изнасиловали, - выдает. А у меня внутри все рушится. Вот, буквально, все!
- Гонишь?
- Нет, - Гор серьезен. Сосредоточен. И зол.
У меня руки трясутся. Мир сужается. До единственного человека.
Девушки. Которую люблю. Каждой своей поганой клеткой люблю. Я готов Белову на руках носить. Зацеловывать всю. Оберегать. Защищать. И, сука, не уберег! Не защитил!
- Она чиста, в плане инфекций. С дозой рогипнола перебора не было. И я ей не сказал, что… В общем, напиздел, что Чернов не успел ее…
- Сука! – не контролирую себя. Луплю кулаком по капоту. Несколько раз. Оставляя вмятину.
- Спасибо, еб твою мать, - выдыхает Соколов. Снова тянет мне пачку. – Покури. И успокойся! Ее карту вычистили. В идеале то, что случилось на самом деле, не должно всплыть.
Киваю, соглашаясь. Веру это убьет. Не сразу, может быть, но постепенно. Душу разъедает. В глазах алая пелена.
- Я его убью, - хриплю.
- Это еще не все, - продолжает Гор. – Она беременна, Артем. Три-четыре недели. С плодом все нормально.
Корежит. Корежит. Корежит.
Едва успеваю отскочить. Меня выворачивает.
Со мной! Пусть вся херня в мире случается со мной!
Но, блядь, не с ней!
- Чернов в недострое сидит, прикованный к батарее наручниками. Голой жопой на битом стекле. Его папаша уже в курсе. Мой тоже. И твой тоже. Отмазать его, в этот раз не получится. Тебе вмешиваться не стоит, - разгибаюсь. Гор протягивает бутылку с водой. Поласкаю рот. Сплевываю. – Не стоит, - повторяет. Давит интонацией. – Вера беременна. Она сейчас твой приоритет. Или нет?
Нереально осмыслить случившееся.
Принять его нереально.
Спустить на тормозах невозможно.
Я ведь рожу бил Чернову за меньшее. Как я это допустил? Как, блядь?!
Дышу. Закрываю глаза.
Хочу увидеть Веру. Обнять ее. К себе прижать до хруста.
Моя маленькая, нежная девочка!
- Ты прав, наверное. Отвези к Беловой.
***
Палата одиночная.
Вера сидит на постели, бледная, как простынь. Она видит меня сразу, поскольку смотрит четко на дверь.
Подскакивает на ноги:
- Артем! – врезается в меня. Подхватываю Белову на руки. Она обхватывает меня руками и ногами и тут же срывается на плачь. – Аррртем! Уууу….