Немного успокоившись, забираюсь в кабину.
Белова жмется к двери. Села таким образом, что я могу наблюдать ее спину. Черт, надеюсь не плачет!
Чувствую себя ушлепком, который любит мучить котят.
Плавно трогаюсь. Движок урчит.
- Меня зовут Артем, - один глаз на дорогу, другой на спину девчонки. Сидит, прямая, как палка.
- Вера, - отвечает. Голос тихий, но ровный. Не похоже, что плачет. Выдыхаю. Не совсем я ушлепок.
- Вера, - повторяю. Я впервые назвал ее по имени. Перекатываю на языке четыре буквы, и понимаю, что мне нравится. А еще, имя ей идет. – Ты, наверное, не в курсе, Вера, но, когда люди знакомятся, они обычно смотрят друг другу в глаза, а не поворачиваются спиной.
Она слегка оборачивается. Теперь я могу видеть кончик ее носа, и краешек глаза.
- В курсе, - девчонка кивает. – При традиционном знакомстве, именно так и должно происходить. Но, я не знаю, как себя вести, когда знакомство со мной кому-то навязывают, - тон весьма чопорный. Надо же, у маленького котенка есть зубки! Портив воли улыбаюсь.
- Извини. День не самый лучший, - она снова кивает, дескать извинения приняты, но продолжает сидеть в той же позе, будто нашла за окном нечто интересное. – Сядь, пожалуйста, нормально. И пристегни ремень, - немного смягчаю приказ, дальнейшими пояснениями. – Качает сильно. Чувствуешь? А дорога – барахло полное. Маленькая кочка, и ты разобьешь нос об панель.
Вера пересаживается как надо и щелкает ремнем безопасности. Теперь я могу наблюдать ее профиль, вместо спины. Что ж, прогресс!
Я постарался донести до грузчиков, используя всю силу мата, что перегружать меня больше не стоит. Не уверен, что дошло. Но я предупредил, что, если почувствую перегруз, брошу машину, заберу ключи и уйду в гараж.
Исполняя своей перфоманс, благоразумно оставил Веру в кабине. Незачем девчонке слышать речь, от которой вянут уши.
Но, выпустить, ее все же, пришлось.
Открываю дверь, смотрю на нее снизу вверх.
- Помочь?
- Сама, спасибо, - она поворачивается спиной, и начинает спуск, а я залипаю на ее попку. Аппетитная. Ее футболка снова задирается, и я вижу две очаровательные ямочки, на уровне поясницы.
Резко отворачиваюсь.
И я туда же?
Вера оказывается на земле.
- Ой, - смотрю на нее, она тянет край футболки вниз, и робко улыбается.
- Что «ой»? – резче чем хотел, спрашиваю. Она теряется, улыбка тает.
- Ежедневник на панели оставила, - тычет пальчиком вверх.
- Достану.
- Спасибо, - благодарит Вера, снова избегая моего взгляда.
***
Хотелось выйти и расколотить все ебальники, которые подвернуться под кулак.
Я проводил Веру к вагону, а сам вернулся в кабину. Открыл окно, настроил боковые зеркала, таким образом, чтобы девчонка была в поле моего зрения.
Уже на первых подступах, челюсть заскрипела. Веру встретили свистом и улюлюканьем. Как ее матери пришло в голову, притащить этот цветочек, в логово похотливых мудаков? Не понятно. Свою Машку, я бы не за что не пристроил в такое место.
Дальше больше!
Веру стали откровенно клеить, провоцировать. Ее девственность стала гвоздем программы. Видел, что она держится из последних сил. Но, вмешаться, равно подкинуть новую тему для сплетен. Я это понимал. А она, как будто нет. Несколько раз ловил ее взгляд, в отражении, в нем была мольба. Она неприкрыто, молчаливо просила о защите, не подозревая, что я уже защищаю ее, своим бездействием.
С другой стороны, может сейчас до нее дойдет, что ей надо держаться как можно дальше от таких мест.
- Верочка, - МатьЕгоФил. – Целку должен ломать опытный мужчина, - ржет. А я хочу сломать ему челюсть. – Будет больно, а потом приятно! – теперь ржут почти все.
- Громов, заткнись, нахуй! – рявкает дядя Вася. – А то я сейчас тебе кое-что сломаю. Будет больно и не приятно! Шевели поршнями! – мысленно аплодирую. Дядя Вася один из немногих, кто сохранил «лицо», манеры, воспитание. Ему скоро полтинник стукнет. Вера робко улыбается и кивает, мол спасибо.
В машину встает тридцать три паллета, но грузят двадцать, исходя из тоннажа.
- Последний, - слышу Верин голос и выдыхаю. Ну все, девочка, отмучались.
7
Ужасный! Ужасный! Просто ужасный день!
Такого унижения, Вера не чувствовал никогда, в своей жизни! Она была как кусок мяса, на витрине. Не знала куда себя деть, а еще где взять силы, чтобы не расплакаться.
У девушки болела голова, и щипали солью глаза.