Мануэль тяжело вздохнул, увидев на Долорес новое произведение Акилеса: синюю короткую юбку, и посоветовал матери не показываться в этом наряде посторонним. Но в душе он был благодарен ей. Если бы не она, их дом уже сейчас оделся бы в траур.
Подсев к жене и нежно обняв ее, Мануэль рассказал своим женщинам о том, что произошло между Хуаном Антонио и Даниэлой. Теперь эти события стали известны всем, и он не считал нужным утаивать от своих домашних. Он, не скрывая чувств, осуждал Хуана Антонио за его легкомыслие. И как результат его деяний: новое несчастье с Даниэлой; а Фико, замечательный юноша, влюбленный в Летисию с детства, уволился с работы. Это и понятно – после того, что произошло, он просто не может работать у Хуана Антонио.
Долорес опустилась на диван рядом с Ракель. На ее обычно энергичном жизнерадостном лице появилась глубокая печаль. Жаль Даниэлу, но что поделаешь. Жизнь есть жизнь. Долорес много прожила на свете и видела то, что не всегда замечали другие. Этот Хуан Антонио просто глупец. Напускал на себявид покорителя женщин. На самом деле это женщины вертели им, как хотели.
"Наверное, почувствовал себя старым, – усмехнулась про себя Долорес, – какая-то девчонка улыбнулась ему, вот он и забыл про все на свете". Она много видела их, этих "дон-жуанчиков", поворачивающихся вслед каждой юбке, чтобы доказать себе и всему миру, что они настоящие мужчины. А возраст, между прочим, не помеха. С годами появляются морщины, но добавляется и жизненный опыт. И тот, кто достоин любви, будет любим всегда. Она сама была потрясающей красавицей в молодости, но разве можно сказать, что и в старости она не сохранила привлекательности?
Мануэля очень волновал Фико. Бедный мальчишка был так влюблен в эту Летисию. Такое случается. Она только издевалась над ним, а он ее любил еще больше. Теперь Фико остался без работы, да и университет теперь будет ему не по карману. Семья у него бедная – одна мать, и та горькая пьяница, да к тому же Мануэль слышал, что Джина и Роса выгнали ее с работы, когда она в очередной раз явилась вдребезги пьяная.
– Ты должен помочь ему, – выслушав сына, сказала Долорес. – не хватало, чтобы по вине Хуана Антонио человек пошел по скользкой дорожке.
Попался бы мне сейчас этот Хуан Антонио! А деньги у нас есть. Мы можем позволить себе тратить их так, как хочется.
Мать была права. Мануэль вынул из сейфа несколько тысяч песо и отправился в бедную квартирку, где жила Арселия и Фико.
Фико сидел на облезлом старом диване радом с матерью. Он был совершенно потерян. Сегодня он лишился всего – работы, любимой девушки. Матери давно было не до сына и его дел – ей бы только напиться. Никого на белом свете, кроме, пожалуй, Лало. Но чем Лало сможет ему помочь? Все надежды на будущее рухнули – работы нет, учиться он теперь не сможет, денег не хватит не только на учебу, но и просто на жизнь. У них дома не осталось ни крошки. Чем они с матерью будут питаться?
Дверь открылась, и в их бедную комнатку вошел гость, которому Фико был несказанно рад. Мануэль оглядел бедную, почти нищую комнату, поздоровался с Арселией, которая запричитала и затараторила спьяну, но Фико не попросил ее выйти. Да, картина не из приятных. Мануэль заговорил. Нет, он не просил Фико вернуться на работу, он пришел чтобы попросить Фико принять в долг немного денег.
Фико развернул пачку и не поверил своим глазам. Это была сумма, которую он вряд ли мог заработать за ближайшие несколько лет. Взять их было совершенно невозможно.
– Разве мы не друзья? – тихо спросил Мануэль. – Ты устроишься на новую работу и понемногу выплатишь мне долг. Мне бы не хотелось, чтобы ты забросил учебу.
Слезы хлынули из глаз Фико. Значит, он все-таки не один на этом свете.
Как мальчишка, он уткнулся в плечо этому печальному седому человеку и заплакал навзрыд. Все, что накопилось в душе – горечь за Летисию, злоба на Хуана Антонио, отчаяние из-за матери, смешалось в этих слезах со слезами благодарности.
Даниэла почти не оставалась в палате одна – с ней все время были Джина или Мария. Днем проведать ее приходили и другие знакомые. И все-таки Даниэлу не покидало чувство глубокого одиночества. Она чувствовала себя покинутой, а значит куда более одинокой, чем до того памятного круиза восемь лет назад.
Это ведь не одно и то же – не иметь или иметь и потерять: а, что еще хуже, любить и быть преданой и покинутой теми, кого любишь.
Джина пыталась уговорить подругу не быть такой жестокой и категоричной в оценке мужа. Она понимала Хуана Антонио, ведь в чем-то их поступки были схожи. Если бы Филипе простил ее, ах, какой она стала бы ему женой! Если бы... Но Филипе не хотел прощать ее, так же как Даниэла не прощала Хуана Антонио. И, прося подругу о снисхождении к мужу, она надеялась на прощение себе.