Джина ласково улыбнулась. Она прекрасно понимала Филипе и видела, что все это он говорит, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре. На самом деле он очень переживает, ревнует ее, любит. И она объяснила ему, что между ней и Хансом давно ничего нет. Он приехал из Германии, чтобы жениться на ней и увезти ее отсюда, но она вряд ли примет его предложение. И все потому, что она скучает по семье, по детям, потому что она любит его, Филипе, и хотела бы быть рядом с ним. Может быть, начать все сначала?!
Филипе заморгал, как будто что-то попало ему в глаз. Ему будет очень трудно забыть измены, ведь он сам всегда был образцовым мужем, он никогда не изменял ей.
– Ты изменял мне со своей газетой! – взорвалась Джина. – Ты думаешь я смогу забыть твое безразличие, ту скуку которая царила в нашем доме?
Филипе в отчаянии посмотрел на Джину Опять она за свое! Нет, таких благодеяний ему не надо лучше быть одному чем в плохой компании А если надо развлечься лучше сходить на ипподром Хорошо что дети живут с ним а не ней. Она прямо как полупомешанная.
По крайней мере я им мать, а ты так, приблудный! в сердцах выкрикнула Джина и поднялась с места. Пусть думает, что хочет Она не желала больше с ним разговаривать
Так вместо примирения Джина и Филипе перешли к новым взаимным оскорблениям Они разошлись в разные стороны, вновь разочарованные друг другом. Но если Джина тут же постаралась переключить свои мысли и чувства на Ханса, то Филипе серьезно задумался о словах матери своих детей "Приблудный!", – что она имела в виду?
Ирене узнала о смерти Ракель последней. Разумеется ей никто не сообщал об этом, поскольку Мануэль продолжал считать, что дружба с Ирене была единственной ошибкой которую допустила в жизни его любимая Ракель.
В день панихиды Ирене пришла, чтобы навестить больную подругу, и узнала от Долорес о ее смерти Ирене приехала на кладбище одна и, понимая, что ее появление будет неприятно другим, стояла в стороне, не привлекая внимания.
Оттуда она видела, как гроб с останками Ракель опускали в землю, видела скорбные лица родных – Тино, Мануэля, Долорес.
Среди присутствовавших на похоронах она увидела много знакомых и с интересом рассматривала их. Хуан Антонио постарел и поседел, Даниэла почти не изменилась, но горестно опущенные уголки рта, печальные глаза свидетельствовали о невеселой жизни. Рядом с Даниэлой стоял высокий немец, которого Ирене видела во время круиза. "Надо же, он опять приехал, неужели он так и не забыл эту сумасшедшую Джину", – не без некоторой женской зависти подумала Ирене и удивилась – каких неподходящих подруг находят себе мужчины. А, может быть, противоположности как раз и притягивают.
...Гроб опустили в землю, и каждый из тех, кто пришел проводить Ракель, бросил горстку земли. Могилу стали засыпать и постояв некоторое время, все начали расходиться. Одетые в черное, молчаливые и печальные, присутствовавшие на похоронах медленно шли с кладбища. "Так и вся жизнь, – думалось Даниэле, – вся жизнь – это вереница темных и траурных переживаний: потери, смерти, предательства, измены". Внезапно она увидела, что в стороне стоит еще одна фигура, которую она не замечала раньше. Это, без сомнения, Ирене. Даниэла хотела пройти мимо, но вспомнила о том, что говорила об Ирене Ракель, и внимательнее всмотрелась в это лицо.
Сомнений не было. В Ирене действительно произошли какие-то изменения.
Сейчас на ее лице отражалась искренняя печаль – смерть Ракель была для нее потрясением. И, кроме этого, лицо Ирене стало заметно мягче, нежнее. Может быть, Ракель была права: ожидание ребенка изменило Ирене. Как бы то ни было Даниэла решила поговорить с ней. Ведь это шанс спасти Монику, и его упускать она не имеет права.
Даниэла решительно подошла к Ирене. Ирене опустила глаза. Она вовсе не хотела ругаться и выяснять отношения на кладбище. Она сама находилась под тягостным впечатлением похорон, ведь Ракель была ее единственной подругой.
Но Даниэла вовсе и не собиралась ругаться, она подошла совсем близко к Ирене и тихо сказала:
– Ракель перед смертью рассказала о том, что ты ждешь ребенка от
Альберто, мужа Моники. У меня нет оснований сомневаться в правдивости ее слов.
Ирене резко остановила ее:
– Я не собираюсь отчитываться перед тобой в своих поступках!