– Я давал Рубену много денег? Когда? – Херардо остолбенел.
– А разве нет?
– О чем вы говорите, Хавьер, я не понимаю...
– Рубен водил нас в... разные места, и всегда платил за нас. Он говорил, что деньги дает отец. Наверное, все-таки это вы, сеньор Херардо?..
И пистолет... у него был пистолет... Он говорил, что его тоже дал ему отец...
– Гореть ему в аду, этому подонку! Почему я не убила его тогда?! – Аманда беспрестанно стучала палкой об пол. – И как я, старая дура, могла потерять бдительность и решить, что подлец оставил нас в покое? Это, конечно, был Альберто, кто же еще, Рубен грабил по наущению Альберто. Но ведь это был его сын, сын!..
...Херардо и Эдуардо вот уже который раз за последние сутки подходили к дому Альберто... Но дом казался необитаемым: дверь наглухо закрыта, свет погашен.
– Проклятье! – сжимал кулаки Херардо. – Когда я увижу его, я не знаю, что я с ним сделаю, сынок. Я за себя не ручаюсь.
– И я... тоже. Мне тошно думать, что такой гнусный тип, мог быть моим родителем. Это отвратительно! И все же, я прошу тебя, будь благоразумен, отец, не накликай из-за него беду на свою голову. Не хватало нам новых проблем. Он может еще причинить нам немало зла. Он на все способен, способен даже мстить собственному ребенку... Я вспоминаю, отец, нашу последнюю с ним встречу, когда он искал Монику в доме Маргариты, где был в то время и я. Он подкараулил меня на улице, схватил за борт пиджака и с ненавистью сказал: "Ненавижу всю вашу семейку, бабку, Каролину, тебя... Вы даже не знаете, что я для вас приготовил!" Вот его месть, отец: Рубен... Он готовил нам наказание...
Они вернулись домой и застали там Даниэлу, пришедшую выразить Каролине свое соболезнование. Женщины плакали: еще слишком свежа была рана от страшной утраты. Что могла сказать Каролине Даниэла? Она не любила банальных слов, от них становилось еще тяжелее... Та и другая пережили общую трагедию: потерю ребенка, – и сейчас, вспоминая каждая о своем, они скорбели об одном – о детях, покинувших этот мир. В глазах Даниэлы стоял крохотный гроб у разрытой ямы, море цветов, толпа близких и знакомых, и она сама в полубеспамятстве, рвущаяся туда, в черную глубину. Рядом – Хуан Антонио, поддерживающий ее заботливыми сильными руками. Как ей не хотелось тогда жить, она готова была лечь в одну могилу с тем, кто мог бы стать смыслом ее жизни, ее сыном, воплощением ее желаний. И Каролина, у которой глаза наполнились слезами, едва она увидела Даниэлу, тоже вспомнила похороны, похороны Рубена.
Как же ей, бедной, пережить такое, думала Даниэла. Ее маленький мальчик, по-существу, еще и не жил, а этот рос на глазах родителей, – он был уже выше миниатюрной Каролины, они любили его, связывали с ним надежды на будущее. И вот в мгновение ока разрушены все надежды из-за коварства преступника, его, так называемого, отца, для которого в жизни нет ничего святого. Как круто завязало провидение все их жизни вокруг этого страшного человека: с ним оказалась кровно связана ее дочь Моника, семья Каролины...
Даниэла крепко прижала к себе все еще вздрагивающую от рыданий Каролину, сумевшую сквозь слезы произнести одну-единственную фразу:
– Мы знаем... ты с нами... и... очень тебе... благодарны. Даниэла крепко пожала руку вошедшему Херардо, молча посмотрела на него – в ее глазах еще стояли слезы.
– Мне очень жаль, Херардо, – только и удалось сказать ей.
– Да, Даниэла, я знаю. Спасибо, что пришла.
Глава 58
Ирене все еще вертелась перед зеркалом в новом платье, приготовленном для завтрашней презентации. Альберто куда-то исчез, сказал, что по делам купли дома. Теперь ее пугал каждый звонок в дверь. Испугал и этот, настойчивый, протяжный, повторившийся дважды. После– недолгих раздумий, она все же решила открыть, и тотчас раскаялась в этом. В дверях стояли двое незнакомых мужчин. Они, не поздоровавшись, направились к ней. Лица их не предвещали ничего хорошего.
– По вине Альберто погиб мой сын, Рубен. Вам ясно? – тоном прокурора зловеще, словно приговор, произнес Херардо.
– Вы сумасшедший! Я ничего не понимаю! – закричала Ирене. – Насколько я знаю, Рубен был сыном Альберто, а не вашим.
Будто не слыша того, что говорила Ирене, Херардо настойчиво продолжал:
– И он еще заплатит за все, что совершил.
– Во всяком случае, я тут не при чем. Ясно?
– Почему вы и он продолжаете делать подлости? – вступил в разговор Филипе.