И Мануэль остался. Когда он вернулся утром домой, Долорес встретила его словами:
– Ах, сынок, как у меня болит голова! Все эта хмельная водичка!
– Доброе утро, мама! Ты не хочешь спросить, где я провел ночь?
– Да я сама недавно пришла... Кое с кем познакомилась. Люблю красивых мужчин. С усами! И с крепкими мускулами! А ночь ты провел с какой-нибудь женщиной... Верно? С кем же еще?
– Не стану скрывать, я был у Ракель. Мы собираемся в ресторан и хотим пригласить тебя.
– Если меня не пригласит кто-нибудь другой, – Долорес кокетливо улыбнулась.
Говорят, старухи назойливы и ворчливы. Но Долорес трудно было назвать старухой. Веселая, легкая на подъем, остроумная, – она могла дать вперед сто очков многим молодым женщинам.
Чего нельзя было сказать об Аманде. Вечно недовольная, ворчливая, заевшая попреками дочь и внуков, – она была просто невыносима, хотя по-своему любила Каролину и ее детей.
С появлением у них в доме Херардо, Аманда взяла на себя роль свахи и не раз вгоняла Каролину в краску своими намеками.
Херардо, спокойный и добрый по натуре, относился к Аманде с присущим ему терпением и деликатностью, стараясь не замечать, как она надоедлива, а порой и бестактна.
Любовь придает женщине особое обаяние. Каролину теперь было не узнать.
Она стала следить за своей внешностью, и когда вместе с детьми и Херардо отправилась на стадион, была просто неотразима в своем шелковом платье кремового цвета, отделанном кружевами, изящных туфельках на высоком каблуке, с алым цветком в ниспадающих на плечи роскошных волнистых волосах.
Трудно описать восторг Эдуардо и Федерико, когда, сидя на самой лучшей трибуне, они смотрели на великолепную игру мастеров футбола, о которых знали лишь понаслышке, или же видели по телевизору.
Херардо чувствовал себя вполне счастливым. Он уже не сомневался, что сделал правильный выбор: Каролина была той женщиной, которую он так долго искал. Он искренне желал и Филипе обрести счастье, но тот был подавлен как никогда. Даже интерес к лошадям пропал: а вдруг Джина в самом деле выйдет замуж и улетит в Германию? Он сознавал, что теряет ее. Ощущение этого усиливали и его любовь, и его отчаяние.
– Попытайся уговорить ее, – советовал Херардо. – Ведь она любит тебя!
– Любит? – с горечью воскликнул Филипе. – Да ей на меня наплевать! Она даже смотреть на меня не хочет. – Филипе обхватил голову руками, долго молчал.
– Ладно, хватит об этом! – сказал он, наконец. – Расскажи лучше о Каролине.
Глава 14
В воскресенье Сония принимала гостей.
Ее красивый, уютный дом, со вкусом обставленные комнаты, каждая в своем стиле, прекрасная коллекция картин – все это произвело на Даниэлу впечатление.
Но главной гордостью Сонии был сад. Только заботливые руки могли создать всю эту красоту, вырастить такие великолепные благоухающие цветы.
Рамону, ухаживающему за ними, словно за детьми, казалось, что по утрам они встречают его улыбками, радостно приветствуя. Здесь ему было легко и привольно. Дом Сонии – роскошный и богатый – действовал на него угнетающе.
Выходец из простой крестьянской семьи, Рамон не был лишен благородства и обладал тонкой душой. Он любил Сонию, но тяготился своим нынешним положением. И уж настоящей пыткой был для него приход гостей. Он еще не успел научиться вести себя за столом, как это принято в высшем обществе, не всегда правильно произносил слова. Но больше всего Рамона мучило сознание, что он находится на содержании. Единственным утешением служила мысль, что после окончания университета ему не придется ни от кого зависеть.
Особенно пугала Рамона предстоящая встреча с Хуаном Антонио. Крупный фабрикант! Миллионер! Чего можно от него ждать кроме презрения? Рамон был недалек от истины. Хуан Антонио не мог понять сестру, и считал ее затею блажью, которая, он надеялся, скоро пройдет.
Когда Сония представила ему Рамона и сказала, что он поступил в университет, Хуан Антонио пренебрежительно бросил:
– А юноша, я смотрю, не лишен амбиций.
– Хуан Антонио, я прошу тебя, – Сония укоризненно посмотрела на брата.
Но тот, пропустив ее слова мимо ушей, обратился к Рамону:
– Сония просила устроить тебя ко мне в офис, но ведь это не по специальности. К тому же, зачем работать, если ты ни в чем не нуждаешься?
– Хуан Антонио, прекрати... – Сония с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить брату грубостей.
– Моника, пойдем в сад, – не стерпел Рамон и вместе со своей маленькой подружкой покинул гостиную.